МАЙК ТАЙСОН: «ЭТО ОБЪЕКТИВНО — Я СВИНЬЯ» PDF Печать E-mail
06.03.2011 20:32

MikeTyson_150Один из величайших боксеров мира Майк Тайсон сделал откровенные признания о своей жизни.

— 20 лет назад вы были одним из самых известных людей планеты. Есть ли большой план на второй акт?

— Первый этап моей жизни был большим сгустком эгоизма. Один большой сгусток подарков себе и людям, которые этого по большому счету не заслуживали.

Теперь мне 45, и я понимаю, что всю свою гребаную жизнь я потратил зря. «Величайший человек на планете». Я не был и половиной того, кем себя представлял.

Так что если сейчас и есть какой-то план, то заключается он в том, чтобы отдавать — бескорыстие, забота о людях, которые этого достойны. Потому что думаю, что я свинья.

— Звучит тягостно.

— Нет, совсем нет. Это объективно — я свинья.

Вот почему для меня очень сложно, когда люди проявляют ко мне низкопоклонство и любовь. Я просто чувствую себя грязным.

Эти люди хотят обнять меня, потрогать — и я чувствую что-то вроде «уберите свои чертовы руки от меня». Я чувствую их энергию — и там нет ничего, кроме разврата и убийства. Это не значит, что они обязательно являются плохими людьми. Это значит, что они сделали что-то плохое и это можно почувствовать.

Мне приходится идти в душ, чтобы смыть с себя всё это, прежде чем я смогу дотронуться до своих детей. А уж после того как я потерял свою четырехлетнюю дочь, тогда я осознал, что хочу просто служить людям. Я должен помогать.

Стараюсь быть мужчиной, что-то из себя представлять. Я обязан делать это ради моей дочери.

И это так иронично: я устроил чрезмерно пышные похороны, и счета врачей были астрономическими. Всего получилось что-то вроде 200 тысяч долларов. И я не потратил ни цента из этих денег. Все это финансировалось благодаря пожертвованиям, и я думаю, что не стоил всего этого.

— Какова ситуация с деньгами сейчас?

— Не знаю. Я живу в хорошем доме, в элитном районе, но все это не имеет никакого значения. Моя жизнь теперь другая. Иногда я себя даже не узнаю.

Я тут ездил в Браунсвилль с ребятами, которые снимают обо мне реалити-шоу, они делают сюжет о моем детстве, а там все так изменилось… Везде камеры наблюдения, ранее заброшенные дома, которые сейчас стоят миллионы, и вот я думаю: «Вся моя жизнь, должно быть, один большой обман, потому что не осталось ничего, что напоминало бы о моем детстве».

Вот я вижу белую женщину, ух ты! Когда я был ребенком, ее бы ограбили, изнасиловали и оставили умирать. На обочине. Это на самом деле очень странный сценарий, и мне просто хотелось плакать. Кто я? Где мое наследие?

— Говорят, что вы стали радикальным вегетарианцем.

— Ну да, я придерживаюсь вегетарианства. И вы не поверите, как много энергии я получаю. Не знаю, сколько это может еще продлиться, но это словно взрывы энергии. Очень мощно.

— Это значит, что всю оставшуюся жизнь вы собираетесь провести без шоколадных батончиков?

— Может, и так. Я весьма, черт возьми, экстремален.

— Как-то вы упоминали, что первый раз подрались из-за голубей, которых вы разводили.

— Гэри Флауэрз. Взял одну из моих птичек и (показывает, как скручивают голову)…

— Именно тогда вы и поняли, что являетесь бойцом?

— Тогда я понял, что мне нравится быть актером, играть на публику. Все вокруг кричали, хлопали. Было приятно выиграть, нанести пару ударов, но еще приятнее было слышать, как все аплодируют.

И я жил с этими аплодисментами все те годы, но сейчас могу оставить их позади. Сейчас от тех хлопков я чувствую только негативную энергию.

Я просто знаю, что для меня в этом нет ничего хорошего, и что я не хочу больше так жить. Хочется просто перевоплотиться.

— Перевоплотиться во что?

— Не знаю. Я только знаю, что не должен быть здесь. Я должен сидеть в тюрьме за убийство. Я уже должен быть мертв, болеть СПИДом или еще что-то такое.

— Никогда не думали, что доживете до 40?

— Я никогда не думал, что дотяну до 25. Люди просто должны любить друг друга, лучше заботиться друг о друге.

Но я не хочу, чтобы меня неправильно поняли. Я не пацифист и никогда им не был. Я все еще злюсь, кричу. Я могу говорить о смирении, но я не монах. Я имею в виду, что если ты говоришь, что пришел к смирению, то ты сам себе противоречишь.

— Однажды вы сказали, что будто чувствуете себя голым.

— Без сомнения, это так. Моя жизнь подобна торнадо, урагану. Я словно голое торнадо, мчащееся сквозь город и оставляющее за собой огромные разрушения. И когда наконец все кончено, словно наступает утро — и ты протрезвел и думаешь: «Что здесь, черт возьми, произошло?»

— «Где был, что делал?»

— (Смеется.) Парень, ты знаешь, о чем я. Именно так.

— Вы когда-нибудь принимали медикаменты в боксерской карьере?

— Ступал я по той дорожке. Думаю, я был самым «медикаментозным» боксером в истории спорта. Если я собирался что-то принять, я просто курил косячок. Я боролся таким образом с травмами. И еще это мое проклятое эго…

— Ваши соперники всегда выглядели испуганными перед стартовым гонгом. Гордые боксеры в лучшей форме — Тревор Бербик, Майкл Спинкс, Донован Раддок, Фрэнк Бруно, даже Ларри Холмс — просто становились малюсенькими в момент, когда встречались с вами взглядом. Было похоже на колдовство.

— В этом нет никаких сомнений. Устрашение — ключевой момент в искусстве войны, и оно полностью легально. Его разрешается использовать, и оно должно быть использовано.

— Но как вы это делали? Все те парни жизни положили на обучение этому искусству.

— Я просто верил. А если нет, то заставлял себя поверить.

— Поверить во что?

— Что я должен убить этого человека. И это невозможно подделать даже на сотую долю процента. Ты должен поверить так сильно, чтобы это понял твой соперник. И это еще одна важная часть искусства войны.

Я изучил всех боксеров в истории в доме моего менеджера в Кэтскилле, потому что все величайшие бои у него были на видео, там были все — и я все смотрел каждую ночь. И ты знаешь, в них было столько зла. Джейк Ламотта, Генри Армстронг, Кармен Базилио, Шуга Рэй — Боже, он был воплощением зла. Но больше остальных Джек Дэмпси.

Все эти парни давали понять, что хотят тебя убить, и они били, били и били, и еще, без чувств, просто наносили свои удары. Особенно Шуга Рэй. Но Джек Дэмпси? Тот хотел тебя искалечить. Он не хотел убивать, он хотел, чтобы противник страдал. Ему было нужно раздробить твой глаз, уничтожить челюсти, кости.

— А чему вы научились от мистера Али?

— Верьте или нет, со всей этой поэзией и бабочками, но у Али я научился быть подлым. Он был самым подлым боксером за всю историю. Он доказал это с Форманом, величайшим нокаутером всех времен, доказал с Фрэйзером, еще одним великим нокаутером. Али загонял соперников в ловушку и в нужный момент включался, и соперники смотрели в его лицо, а он кричал. Ни один боксер не матерился так, как Али.

— Можете ли вы все уроки, которые дал вам бокс — упорство, устрашение, терпение, — перенести на следующий этап жизни?

— Определенно, но подходить к этому надо с умом. В обычной жизни я не могу вести себя так же, как на ринге, постоянно находясь на пределе. В разговоре с тобой я бы сейчас был вынужден нападать, а себе бы говорил, что взломал защиту соперника. Какой в этом смысл? Еще один проломленный череп на моем счету?

— Как полагаете, что стало причиной вашего первого поражения от Джеймса Дугласа в 1990 году?

— Мне просто стало все равно. Я перестал чувствовать Куса внутри себя. Мне было плевать на бокс. А когда Дуглас поднялся после того, как я послал его в нокдаун, и снова пошел на меня — во мне такой силы не было. Не было ее и когда я послал его в нокдаун.

Просто он был сильнее, он встал. Больше не вставал никто.

— А что насчет того печально известного боя с Холифилдом?

— Слушай, я уже больше боксом не интересовался. Я был не прав, что сделал это, да и многие другие вещи. Но это уже не имело отношения к боксу. Я просто хотел искалечить его. Мне нечего было делать на ринге. Год вне тюрьмы, 16 месяцев вне тюрьмы, уже с двумя поясами, которые надо защищать? Да мне не было никакого дела до этих поясов. Я уже спекся. Они кидают тебя, писателя и творца, в тюрьму на три года, с завязанными за спиной руками. К тому моменту бокс свое отжил.

— Так о чем вы думали, когда кусали его?

— Я не думал. Я не тренировался перед тем боем. Я был на чертовых наркотиках, возомнил себя богом. А должен был быть со своей семьей, с детьми.

— Какова история татуировки с Мао?

— Я читал его книгу, пока был тюрьме. Внизу в этой дыре. Они думали, что таким образом наказывают меня — ни туалета, ни кровати. Но я сам туда засадил себя, так что у меня было время погрузиться в мысли Вождя Мао и не иметь ничего общего со всем этим тюремным дерьмом. Вещь, которая меня зацепила из его цитат: «Нет расследования — нет права говорить».

— А той, что с Че Геварой?

— Знаете, Че Гевара, физически, был девчонкой. Если бы он сейчас сюда зашел, все бы подумали, что это какой-то дистрофик. Он не был способен никому надрать задницу. Но его энергия, его харизма, это было невероятно. Что за парень он? Он был доктором, чувак. Он был тощим и хилым. И в то же время убийца? Революционер. Он вывернул себя наизнанку. Однако достали и его. А когда тот парень пришел убить его? Он уважал Че и стал колебаться, потому что Че сказал: «Ты собираешься меня пристрелить? Ну, давай, стреляй, хренов придурок».

— Сколько времени вне тюрьмы вам пришлось провести, прежде чем пришло осознание, что вы действительно свободны?

— Этого все еще не произошло. Сейчас я чувствую себя свободнее, чем когда либо, однако еще не до конца. Но это потрясающее ощущение. У меня нет денег. Я больше не гламурный парень. У меня есть друзья с деньгами, так что выглядит будто у меня тоже есть деньги, но их нет. Все те деньги, которые у меня были, забудьте о них. У меня никогда ничего не было, что может сравниться со свободой. Но всегда надо иметь кого-то, кто всегда будет на твоей стороне — будь то победа, поражение или ничья. Моя жена жила со мной в таких местах, в которых я испражняться не стал бы. Даже будучи проституткой, я бы не стал водить клиентов туда, где мы спали с женой.

Сергей ДЕМИДОВ, «Газета.Ру»

Обновлено 13.03.2011 22:20
 

Добавить комментарий

Внимание! Перед добавлением комментария помните, что его прочтут другие пользователи и авторы комментируемого Вами материала. Будьте уважительны друг к другу и старайтесь обходиться без сленговых и нецензурных выражений.


Защитный код
Обновить