А. ЗИМОВСКИЙ: «Я УЙДУ ВМЕСТЕ С ЛУКАШЕНКО» PDF Печать E-mail
18.04.2010 16:00

Zimovskiy_1Думаю, в 1996 году такое интервью было невозможно. Единственная эмоция, которую я тогда испытывал к этому человеку, выражалась в желании кинуть тапкой в телевизор, по которому шел очередной выпуск «Резонанса». И сказать несколько нецензурных слов в адрес автора и ведущего этой передачи. Впрочем, время стирает некоторые впечатления, а журналистская профессия требует ставить профессионализм выше эмоций. В любом случае, сегодняшний герой рубрики, председатель Гостелерадиокомпании Александр Зимовский, меньше всего показался мне циником — во время интервью говорил он довольно искренне. Редкое качество для представителей сегодняшней власти.

«Я просто старался опустить… планку дискуссии»

Цыганков: Я как-то видел одну довольно показательную сцену. Несколько лет назад в Минске проходил очередной пикет оппозиции. И я увидел недалеко от участников пикета достаточно популярного ведущего программы БТ, который шел вроде бы как по своим делам. Он, конечно, мог перейти на другую сторону улицы, мог пройти стороной. Но, как я понял, специально туда пришел и специально прошел слишком рядом с пикетирующими, настолько рядом, что его нельзя было не заметить. Его заметили и, естественно, стали отпускать ядовитые реплики, на которые обозреватель начал отвечать. И мне многое стало понятно с этим человеком: специально туда пришел, чтобы окунуться в море негатива, получить свою дозу ругани! Скажите, вам это тоже необходимо в жизни? Вы специально шли на то, чтобы вызвать негативные эмоции у людей?

Зимовский: Нет, специально ничего такого не делал. Но если журналист пишет, снимает, выполняет свою работу — она должна цеплять. Если не цепляет — то и журналиста нет. То есть никого специально эпатировать я не желаю.

Цыганков: Любые вещи можно сказать разным тоном и в разной стилистике. Можно вести идейный диспут, спорить о принципиальных вещах, а можно оскорблять какие-то организации или отдельных людей. В вашей передаче «Резонанс» вы не анализировали — нападали, уничтожали, высмеивали.

Зимовский: Идейный диспут возможен только с людьми, у которых есть идеи, с которыми могут быть идейные разногласия. А поскольку у моих оппонентов идей нет, то такая буффонада, клоунская позиция им более подходит. В данном случае я просто старался опустить планку дискуссии до уровня моих оппонентов.

Цыганков: Вы заявляете, что у оппозиции не было никаких идей?

Зимовский: Конечно, не было. На протяжении 15 лет говорить о том, что нужно сменить антинародный режим на более народный — это не идея.

Цыганков: Сейчас вы пишете авторскую колонку на независимом сайте «Белорусские новости» и активно отвечаете на реплики участников дискуссии. Но у меня вот какое впечатление от этих колонок: вам хочется что-то доказать — мол, смотрите, какой я умный, я не только «резонансы» стряпать умею!

Зимовский: Нет, Виталий, я уже все всем доказал. Когда мне предложили вести там колонку, я согласился. В газете, например, обратная связь идет довольно долго. А на сайте через несколько минут уже читаю комментарии и вижу срез общественного мнения. Причем мнение читателей обо мне меня совершенно не интересует — интересно, что они будут говорить о теме, которую я затронул.

Цыганков: Позвольте вам тут не поверить. Человек, который говорит, что его не интересует мнение других людей, по-моему, слегка лукавит.

Зимовский: Так они же все анонимы. Почему меня должно интересовать мнение неизвестно кого? Например, ваше мнение обо мне меня бы заинтересовало — вы его когда-то высказывали публично, и я представляю, что оно за годы не сильно изменилось. Люди, которым я не нравлюсь, говорят и пишут об этом открыто — и это нормально.

Цыганков: Я про вашу мотивацию. У вас много забот на основной работе, но вы тратите на дискуссии в интернете достаточно много времени… Для чего?

Зимовский: Я должен знать, чем живет общество, иначе не смогу формировать общественное мнение с использованием вверенной мне структуры. Что касается времени, то это какие-то минуты, не больше.

Цыганков: Вам начальство не сделает замечание, что в рабочее время отвечаете на выпады своих оппонентов в блогах? Я посмотрел ваши ответы в дискуссии — 10, 11, 12 часов дня. Самое рабочее время! Не боитесь?

Зимовский: Не боюсь. У меня ненормированный рабочий день. Более того, я сам плачу за интернет. В среднем написание колонки занимает у меня часа два в воскресенье. Так что чихать хотел на подобные замечания, если таковые возникнут.

Цыганков: Вы внимательно следите за тем, сколько человек читают вашу колонку и радуетесь, когда становитесь на сайте самым читаемым. Но масштабы… Когда вели «Резонанс», вас — с пониманием или с ненавистью — смотрели миллионы. А сейчас 2—3 тысячи человек?

Зимовский: Здесь иная среда. Каждый формат имеет свой срок жизни. За шесть лет существования передачи формат «Резонанса» себя изжил. И я, как ведущий, примелькался, и новые задачи появились. Поэтому закрыл «Резонанс» и отдался «экономике телевидения», занимаюсь управленческими процессами. И колонка — это не хобби, а возможность поддерживать журналистскую форму. Впрочем, когда есть информационный повод, я прихожу к коллегам на «Панораму».

«Во власти нет объектов, с которыми я могу полемизировать»

Цыганков: Вы дерзите (или скажем — ведете заочную полемику) с заместителем главы Администрации Натальей Петкевич, вы даже насчет критических высказываний руководителя Администрации Владимира Макея довольно иронически отзываетесь. Означает ли это, что за вами стоит кто-то более могущественный, и поэтому вы себя чувствуете так уверенно?

Зимовский: Я не веду никакой полемики. Я просто высказываю свое мнение, и оно не идет вразрез с «генеральной линией партии». В КПСС допускались внутрипартийные дискуссии. У нас этого нет. Почему? Просто в принципе нет объектов, с которыми я могу полемизировать.

Цыганков: Но вы сами писали: приходят идеологические указания, которые вызывают у вас иронию. Это не полемика?

Зимовский: Нет, это не полемика. Это не прямые указания. Это бумаги, которыми можно руководствоваться, а можно — нет. Скажем, так: директивы не обсуждаются, указы президента не обсуждаются. А когда приходит бумага, где исполнитель пытался вложить какие-то мысли в голову своего начальника и максимум, что он сделал — выдвинул нижний ящик стола, достал оттуда пожелтевшие конспекты десятилетней давности. У меня такие конспекты тоже лежат — поэтому я посмотрел и выбросил.

«Отдам приказ, и в «Панораме» скажут, что тот или другой чиновник — дурак»

Цыганков: Если все же вернуться к моему вопросу — стоит ли кто-то могущественный за вами?

Зимовский: Я не знаю. Если кто-то думает, что стоит — слава Богу. За мной государство стоит. Президент — институт, который осуществляет контроль за Белтелерадиокомпанией.

Цыганков: Но телевидение — мощное оружие. И кто-то, возможно, находится по служебной лестнице выше вас, но фактически в ваших руках больше власти.

Зимовский: Вы могли бы заметить, что это сильное оружие никогда не применяется против людей в кабинетах.

Цыганков: Это просто невозможно!

Зимовский: Почему невозможно? Отдам приказ, и в «Панораме» скажут, что тот или другой чиновник — дурак. И объяснят почему, а я текст помогу написать.

Цыганков: Но последствия могут быть критическими для вас, если победит противоположное мнение?

Зимовский: Ну тогда извинюсь, скажу, что ошибся. Если не дадут даже извиниться — значит, буду заниматься другим любимым делом.

Цыганков: В последнее время у власти ушла претензия на глобальную идею — уже не говорят про Беларусь как центр восточнославянской цивилизации, про особую моральность белорусского народа…

Зимовский: Белорусской идеологии сегодня нет. Национальная идеология сейчас сводится к тому, что мы должны защитить свой суверенитет. А его гарантом является президент Лукашенко. Пока это не внедряется массированно в головы избирателей, но исподволь идея существует.

«Я уйду вместе с Лукашенко»

Цыганков:Если бы скажем, пришла к власти оппозиция и сказала — вот, Зимовский, такой высокий профессионал, надо его оставить, пусть и дальше развивает наше телевидение... Вы бы работали на новую власть? Вы же называете себя «практиком охранительного направления в белорусской тележурналистике» —вот и охраняли бы новую власть. Вы же государственник, работали бы на новую власть?

Зимовский: Нет, не работал бы. Я хороший журналист, а хорошего журналиста можно купить только один раз. Дальше начинается проституция.

Цыганков: А к чему вы так привязаны? К каким-то принципам сегодняшней власти или к каким-то личностям?

Зимовский: Я уйду вместе с Лукашенко. Если он решит, я уйду раньше. А искать новых хозяев, мотивировать это тем, что и при них можно служить Беларуси — это как-то подленько.

Цыганков: Ну а если придет не оппозиция, а кто-то из сегодняшней номенклатуры?

Зимовский: Никто не придет, поверьте мне. Номенклатура потому и называется номенклатурой, что она не избирается народом. Народом избирается президент. И среди номенклатуры выходца на должность президента нет и быть не может — она не для того формируется, чтобы ковать кадры для политической борьбы. Это кадры для исполнения. На сегодня нет человека, который на этих выборах может оказать конкуренцию Лукашенко. Нет политического вождя, который мог бы повести народ за собой. И в этом нет никакой вины самого Лукашенко…

Цыганков: Как это нет его вины? Он построил персоналистскую авторитарную политическую систему, где нет политики как борьбы партий, представителей разных социальных и политических интересов, нет даже борьбы между разными ветвями власти, потому что нет разделения властей. В такой системе не может появиться альтернативный лидер, каким бы ярким он ни был…

Зимовский: Как бы там ни было, пока большинство населения связывает свои надежды на выход из кризиса конкретно с Александром Григорьевичем Лукашенко. И в пику ему что-то делать бесполезно. Ведь такая мощная машина информирования, которую я контролирую, враз объяснит нашим гражданам: борьба ведется против того, чтобы президент улучшил жизнь людей.

«Я не мазохист, у меня просто страха нет»

Цыганков: Идеологи нынешнего режима по-разному отстаивают то, что происходит в стране. Одни, я б сказал, не самые умные, говорят: у нас демократия, и все нормально — мол, сами на себя в Брюсселе посмотрите. Другие, более умные, признают: у нас далеко не демократия, но говорят, что, мол, этого хочет сам народ, у нас такой менталитет и переходный период построения нового государства.

Зимовский: Я не знаю, чего хочет народ. Если говорить банальными наборами благ, то это работа, жилье, мир на улицах, возможность жить и учиться — наверно, все это есть. Надо отдавать себе должное — мы небогатая страна, страна ниже среднего достатка.

Цыганков: Глядя БТ, этого не скажешь.

Зимовский: Да нет, мы же реалисты. Белорусы не живут, как в Америке или Европе. Поэтому надо «по одежке протягивать ножки». И когда мы достигнем уровня наших западных соседей, и это будет достигнуто нашим трудом, тогда у людей будет больше свободного времени, чтобы осмыслить некоторые вещи. А пока человек должен работать, зарабатывать на пропитание, и ему не до власти, не до политики.

Цыганков: Если все же вернуться к началу нашего интервью — вы действительно специально «нарываетесь»? Не покидает впечатление: вы человек, которому нравится вызывать отрицательные эмоции..

Зимовский: Я категорически не мазохист, но я не боюсь выходить с открытым забралом. Я не боюсь открытой полемики. Я примерно представляю, что обо мне думают люди — по ту сторону и по эту. Все, что я делаю в журналистике, я делаю абсолютно сознательно. У меня просто страха нет. Уж не знаю, хорошо это или плохо.

Обновлено 25.04.2010 09:51