ПАЛОМНИЧЕСТВО В СТОРОНУ ЗАХОДЯЩЕГО СОЛНЦА PDF Печать E-mail
07.02.2011 21:25

ministerstvo_vnitra_150…Потом на компьютере у меня взяли отпечатки пальцев. После всех этих обязательных для каждого прибывающего сюда манипуляций я чувствовал неприятное опустошение и хотел одного: чтобы это все быстрее закончилось.

(Продолжение. Начало в № 3, 2011 г. рубрика «Эксклюзив»)

Художественно-публицистическая повесть о жизни белорусского эмигранта в Чехии.

 

Далее я подписал несколько официальных бумаг на чужом языке, что подсовывали мне мои тюремщики.

Потом взял сумку, запихнул туда вещи и отправился с одним из церберов в расположение лагеря.

Блок № 5, белорусская камера № 13. Вот где будут обугливаться мои надежды...

Я зашел в комнату с голыми стенами, где стояли три кровати, и приветствовал парня, сидевшего на одной из них и почесывавшего волосатую грудь. Он изучающе смотрел на меня внимательными глазами, которые обычно предпочитал держать полуприкрытыми.

Это было его профессиональное, потому что он, как позже оказалось, был вором.

Что и говорить, личностью Юра был незаурядной, и это проявилось очень рано. Его всегда тянуло на «подвиги». В школе затащил девчонку в подвал и облапал ее, за что и был поставлен на учет в комиссии по несовершеннолетним. Как-то целое лето жил у бабки на Урале. Рядом с домом находилась колхозная ферма, и он однажды, забравшись на забор, не глядя, спрыгнул вниз, попав по грудь в коровье дерьмо.

И это был символический акт. Парнишка родился под счастливой звездой, а тут еще, наверное, дерьмо забрало на себя негатив из будущего.

И потекла у пацана веселая, беззаботная жизнь. Юра не раз говорил мне, что хорошо бы, если бы попал в навоз по шею. Тогда наверняка был бы еще удачливее.

Второй насельник комнаты, а он тоже вскоре приковылял знакомиться со мной, был более типичным для своей нации. Хитроватый, трусоватый, не в меру осторожный, он был еще и хромым. Ишачил одно время на стройке, и за свою хитрость был выкинут работягами с третьего этажа. Долго лечился и остался инвалидом.

Он, однако, хотя и хромал, но передвигался по лагерю довольно проворно. Язык имел бойкий, обхаживал монголку из соседнего женского барака, поговаривали, что даже имел с ней все отношения.

Этот хромоножка, говорили, из той же деревни, что и Лукашенко. В карантине он кантовался уже по третьему разу. Вскоре он получит свой третий отказ и полетит белым лебедем в свой колхоз.

Сельский недотепа, три раза плел чехам какую-то свою мелкую легенду, но ни слова, как он мне сам признавался, не вякнул против своего знатного земляка. А когда на интервью его спрашивали о причине приезда в страну, он отвечал, что хочет тут нормально пожить. Чехи, естественно, признавали эту причину чисто экономической и выпихивали его в страну, известную всему миру своим процветанием и стабильностью.

Мой первый отбой на новом месте. Рядом с открытым окном — развесистая береза. Дождь шумит всю ночь. Я слышу, как гремят водостоки от льющейся по ним воды…

* * *

Утром, поодиночке и группками, лагерники-азилянты из своих бараков тянутся в столовую. Охранник на входе, словно издеваясь, тормозит нас и начинает пропускать группами, по три-четыре человека. Он демонстрирует тем самым свою значимость, испытывает, сволочь, административный восторг, как выразился бы Федор Михайлович.

Кормят тут азилянтов не ахти как. Получи рогалик со сметаной на завтрак, фасолевый суп на обед, булочку с несладким чаем на ужин, 8 долларов карманных денег на неделю и — будь здоров!

Главным объедалой нам виделся безобразно брюхатый, откормленный на азилевских харчах чех, который вместе со своей помощницей выдавал нам в столовой пайки. Голодным лагерникам-азилянтам приходилось частенько питаться подножным кормом: собирать по территории черешню, искать в траве и варить грибы.

И вот после недели муторного лагерного ожидания мне назначают первое ознакомительное интервью.

Я облачаюсь в темные брюки и черную рубашку под черный кожаный пиджак. Цепляю заодно, для солидности, и черный блестящий галстук.

Чувствую, что выгляжу брутально. Но чувство это сразу улетучивается, когда я попадаю в лапы двух натренированных на подобных допросах экзекуторов.

Первый — это переводчица. Темноволосая, злая бабенка, наверняка, мнящая себя вершительницей наших азилянтских судеб.

Второй — щупловатый усатенький чех, сотрудник, как я понимаю, министерства ВНИТРО. Для начала он ставит меня к стенке и щелкает фотоаппаратом, чтобы потом вклеить фото во временное удостоверение азилянта — мою идентификационную карту.

Ксива под номером Х001132 должна всегда находиться при мне, она дает право на обеды в столовой и карманные деньги. 16 чешских крон — это меньше американского доллара — вот мое дневное денежное довольствие беженца.

* * *

…Для начала я запускаю в переводчицу своим дежурным комплиментом, безуспешно пытаясь убедить ее в том, что она похожа на одну из голливудских киноактрис. Но она, полагая, что я просто насмешничаю, пропускает комплимент мимо ушей и тут же, в отместку, засыпает меня хлесткими, хитрыми вопросами. Она давит на меня своим явным недоверием и норовит загнать в угол.

Дипломатичный чех, отстукивающий на компьютере протокол, с интересом следит, как я отбиваюсь от наседающей на меня мегеры.

— Почему вы не хотите возвращаться в свою страну? — летит мне вопрос.

— Потому что не без оснований полагаю, что меня там могут убить...

— И кто же?

— КГБ...

— Почему вы решили приехать именно в Чехию?

— Я прибыл именно сюда после того, как президент Чешской Республики заявил в преддверии европейского саммита, что ни при каких обстоятельствах при встрече не подаст руки нашему президенту.

И так около часа эта бабец пыталась свалить меня хорошей подсечкой. Потом она, видимо, подустала. Да и к тому же в коридоре дожидался еще один интервьюируемый — дед-туркмен.

Я подписал протокол этого нервного допроса, который так и не смог прочитать ввиду того, что он был составлен на чешском языке. После этого меня отпустили восвояси.

Вспотевший от напряжения в своем черном облачении, я шествую в жилой блок мимо группки горланящих что-то свое нигерийцев. Возле них трется мой знакомый — вездесущий лагерный шутник Паша, который немного знает английский.

Один из нигерийцев, потрясенный моим внешним видом, толкает Пашу и, указывая на меня, спрашивает по-английски:

— Кто это?

— Белорусская мафия, — не моргнув глазом, отвечает хохол.

— Русская мафия? — Негр испуганно таращит глаза.

— Нет, белорусская, круче русской, — разъясняет мой славянский собрат.

Негр, разинув рот, сверкает белками.

Я направляюсь в комнату и с облегчением освобождаюсь от пиджака и «ошейника», натягиваю привычный мне морской тельник и устало валюсь на свою кровать.

* * *

Следующее интервью брали у деда.

Этот старик-туркмен появился в лагере Вышни Лготы в один день со мной. Деду стукнуло семьдесят. Непонятно, каким таким степным ветром его сюда занесло?

Первые дни своего пребывания в лагере старик ходил за всеми, казавшимися ему тут значительными, навязывая им свое знакомство.

Однако здесь были приняты свои правила общения. У каждого просителя международной охраны, а именно так назывался наш нынешний статус, была своя, личная легенда, о которой он, как правило, особо не распространялся.

Дед не имел легенды и, ломая голову, что же ему все-таки сказать на предстоящем собеседовании, искал солидного, с его точки зрения, консультанта. К тому же он плохо говорил по-русски. Это было бы еще полбеды, но совсем плохо было то, что у дедули не было приличной истории с необходимым политическим подтекстом. На родине он не подвергался никаким преследованиям со стороны властей и теперь страшно опасался, что будет по-быстрому выкинут отсюда в свой Туркменистан. И тогда его мечте о высокой пенсии тут, в Европе, придет конец.

Кто-то просто посмеялся над дедом, убедив его сдаться на азиль. А ведь до того у старика была рабочая виза, которую он, впрочем, где-то потерял вместе со своим туркменским паспортом.

В поисках достойной легенды старик подвалил и ко мне, но у меня не было никакого желания с ним возиться.

Как раз в этот момент мимо шествовал мой сосед по комнате Юра. Он выглядел настоящим паханом, хотя и утверждал, что никогда не топтал зону. В майке, стриженый наголо, с внушительной мускулатурой и лицом, лишенным каких-либо эмоций, он являл из себя столп жизни по понятиям.

Я незаметно указал на него деду и сказал:

— Извините, достопочтенный Мухамед-баши, я здесь, в лагере, как и вы, в первый раз и сам тут толком еще ничего не знаю...

Дед понимающе закивал головой.

— А если кто и может помочь вам, так это вот тот, очень авторитетный человек. Только подойти к нему надо обязательно с уважением, по его чину... Предложить чаю...

Деду ничего не оставалось делать, как последовать моему совету.

Вскоре я увидел, как он и Юра сидят рядышком на скамейке и о чем-то переговариваются. Юра, хитро щуря свои воровские глаза, что-то заговорщицки втолковывал туркмену. Как оказалось, подарил тому достойную легенду.

По ней наш дед становился свидетелем громкого политического убийства. И вот как все это якобы выглядело.

…Как-то, охотясь в пустыне, дед высматривал диких козлов. И тут вдруг засек военную машину, забуксовавшую недалеко от того места, где он залег в своем укрытии. Из этой машины двое мужчин в форме выволокли связанную пожилую женщину и тут же пристрелили ее из автомата. Потом быстро закопали труп в песок…

Эта легенда была придумана Юрой уже после того, как в курилке сам дед несколько раз повторил, что власть в его стране причастна к убийству генерального прокурора. Прокурором была женщина, уже при новой власти сама написавшая заявление на пенсию, да видно слишком много знавшая, чтобы так просто уйти на отдых.

Вот так наш лагерный дед и стал «свидетелем», которому совсем не с руки возвращаться на родину, стонущую под пятой восточного владыки.

Все это дед и выложил на своем интервью.

Когда я поинтересовался у него, как же реагировали на этот захватывающий бред чешские дознаватели, дед, понизив голос, важно ответил:

— Ани мальчали...

Я еле-еле сдержал смех. Наверняка, тут такого еще не слышали…

Дед стал героем лагеря на несколько дней, а сам карантин Вышни Лготы чуть ли не центром международного скандала. Вскоре сюда прибыли еще два сотрудника спецслужб и взяли у деда внеочередное интервью. На нем старик основательно запутался в своих показаниях и ему просто не поверили. Он перестал представлять интерес для местной контрразведки.

* * *

Весело было жить с Юрой в комнате. К нам частенько битком набивалось народу, чтобы послушать его россказни. За десяток лет после своего отъезда из дома он поколобродил и по России, и по Европе. Нигде не работал и везде воровал. В Чехии он крутился уже три года, а на азиле был по второму разу.

…Это его приключение, породившее неудержимую страсть к игре, случилось еще в Москве. Он стоял возле обменника в зале ожидания вокзала и вяло раздумывал, что же ему делать дальше. До отправления поезда оставалось еще почти три часа, а в кармане только надорванная стодолларовая бумажка, которую ему отказались обменять.

За те несколько дней, которые Юра провел в Москве, он успел провернуть одно выгодное дельце и так же быстро промотать полученные деньги.

И сейчас, стоя здесь в мятом спортивном костюме, с пустой сумкой через плечо, он думал о том, что хорошо было бы глотнуть холодненького пивка, чтобы как-то отойти от вчерашней попойки. Юра нехотя побрел по залу ожидания, рассматривая крикливые витрины киосков. Зал был полон людей и гудел, словно пчелиный улей.

В самом углу Юра наткнулся на спящего бомжа и, обогнув его, попал в кафе. Потом свернул налево, в широкий проход, прошел в какую-то дверь, над которой полыхала неоновая вывеска, и вдруг оказался в зале казино. Он даже опешил и немного испугался — ведь ему никогда не приходилось бывать в подобном заведении.

По периметру зала располагались зеленые игральные столы, а в центре стояла рулетка.

Юра с интересом водил глазами вокруг, прикидывая про себя: «Ведь есть же у него еще стодолларовая бумажка, почему бы и не сыграть? Может быть, примут эту надорванную купюру?»

Юра потоптался у входа и двинулся к рулетке.

Явление лоха в игровом зале не осталось незамеченным.

В казино в это время, когда тут не было обычного наплыва посетителей, находились парочка крупье, менеджер, кассирша и бармен. Пока Юра изучал стол рулетки, из глубины казино появился менеджер и кивнул крупье, чтобы тот немедленно занялся забредшим сюда лохом.

(Продолжение следует)

Обновлено 14.02.2011 09:33
 

Добавить комментарий

Внимание! Перед добавлением комментария помните, что его прочтут другие пользователи и авторы комментируемого Вами материала. Будьте уважительны друг к другу и старайтесь обходиться без сленговых и нецензурных выражений.


Защитный код
Обновить

Последние добавления

972.
Ну вот и подняли тарифы ЖКХ. А ведь кое-кто утверждал, что наше прав.....
971.
Вовочка, услышав, как мурлыкает кот, бежит к отцу-автомеханику: — Па.....
ПРОТИВ ДМИТРИЯ ДАШКЕВИЧА ВОЗБУЖДЕНО НОВОЕ УГОЛОВНОЕ ДЕЛО
Лидеру «Молодого фронта» грозит еще один год лишения свободы. .....
«НАДО ОТЫСКАТЬ СПОСОБ РАЗГОВАРИВАТЬ НЕ ЯЗЫКОМ САНКЦИЙ»
Посол Литвы в Беларуси Линас Линкявичюс заявил, что Вильнюс и Минск...
МИД ИЗРАИЛЯ СЛЕДИТ ЗА СИТУАЦИЕЙ С ПРАВАМИ ЧЕЛОВЕКА В БЕЛАРУСИ
Глава отдела Евразии израильского МИД Яаков Ливне 18 июля на пресс-к.....

Самое популярное за месяц

службы мониторинга серверов