ПАЛОМНИЧЕСТВО В СТОРОНУ ЗАХОДЯЩЕГО СОЛНЦА PDF Печать E-mail
21.02.2011 10:13

ministerstvo_vnitra_150(Продолжение. Начало в № 3 — 5, 2011 г. рубрика «Эксклюзив»).

 На пустыре те забили стрелку Пашиным мучителям, и началось крутое представление. Пашины защитники приехали на солидной машине с тонированными стеклами. Их «мерс» вполз на крутогор и замер. Из него выпорхнул щуплый парнишка в очочках, который скорее смахивал на начинающего адвокатишку, работающего у босса на подхвате.

Его уже ждал Паша со своими хозяевами — двумя здоровенными жлобами.

Те сразу же взяли очкарика за шиворот и начали трясти, чуть ли не выбивая из него дух. Тот только и успел, что свистнуть, как из «мерса» вывалились два чудовища. Таких Кинг-Конгов Паша не видел даже в американском кино. По его словам, головы их были, как перевернутые ведра, а руки, как бревна.

Первое чудовище схватило одного из Пашиных хозяев и, извивающегося в воздухе, грохнуло со всего своего роста о землю. Да так, что тот и остался на ней лежать без движения.

Второй Кинг-Конг схватил еще одного вымогателя — здоровенного бугая, весом не менее полутора центнеров, которого, казалось, не сможет поднять никакая человеческая сила, и ударил его с размаха о землю, как баскетбольный мяч. Потом, для верности, еще и наступил на него ногой.

И Паша снова стал свободен.

Вдобавок, у него началась счастливая полоса. Это произошло после того, как он познакомился со своим новым работодателем — чехом, достойным во всех отношениях.

Паша трудился за троих, и хозяин вскоре назначил его на должность управляющего фермой. А через некоторое время помог хорошему работнику купить себе литовский паспорт. Так Паша стал Генадиковьюсом Оленикусом.

* * *

Пашу подстерегала тяжелая неудача. Знакомый попросил его перевезти крупную сумму денег, но дело, видно, было нечисто, их замела полиция. Заподозренный в подделке документов, Паша загремел в депортационную тюрьму Почторно.

По прибытии в Почторно у него было только одно право — сделать один телефонный звонок. Камеры, рассчитанные на шесть человек, были битком забиты. Тюремный конвейер работал без перебоев, и днем, и ночью. Допросы, шмоны, медосмотры, даже в зад заглядывали. Одевали всех в старую чешскую армейскую форму.

Еда была отвратительной. Курить разрешалось только на улице, в специальной клетке. За любое нарушение — карцер с одной кроватью, без окон, без света. Захотел в уборную — надо час стучать, пока откроют.

Паша отсидел в этом аду шесть месяцев, пока его не включили в группу для депортации на Украину. Вывозили депортантов через словацкую границу.

За спинами беженцев курили и смеялись словацкие погранцы, а впереди, метрах в 50-и, настороженные, как волки, стояли уже свои прислужники государевы…

Всю группу сразу же потащили на допросы. Перебежчики пели одну и ту же песню: не вернулся, потому что попал в рабочее рабство. Один простофиля сдуру вякнул, что был на азиле, и его тут же передали гэбисту.

Выброшенный на свою нищую родину, Паша и не думал падать духом, тем более, что шеф, превратившийся для Паши из хозяина в друга, сразу же выслал ему на расходы приличную сумму денег. И Паша снова поменял фамилию, паспорт, права, свидетельство о браке и все прочее. Вновь открыл заграничную визу и катит в Чехию на свою ферму. И снова слепой случай опрокидывает все его мечты...

Пашу узнает местный полицейский, который преследовал его и раньше. Тому ничего не остается, как платить ему дань помесячно, что он и делает два года. Но полицай все же сдал его властям.

Двоим полицаям, пришедшим его арестовывать, Паша предлагает 100 тысяч крон (6 тыс. долл.), но они смотрят друг на друга, и каждый боится, что другой сдаст его. И снова тюрьма. Потом суд. Стараниями Пашиного шефа к процессу привлечен лучший адвокат этой страны. Суд лупит Паше 10 лет депортации, но так как не считает его опасным для Чешской Республики, выпускает на свободу.

И неукротимый, упорный Паша, решив бороться до полной победы, приходит в карантинный лагерь Вышни Лготы, чтобы просить политического убежища.

* * *

Лагерь жил своей обычной лагерной жизнью, вдруг по громкой связи объявили: «Муратов — в ОАМП...»

Старик кинулся к нам с расспросами: «Что они от меня хотят, чего туда вызывают?»

Неунывающий Паша пояснил:

— Ты ведь, дед, через Турцию ехал? Так? Ну так вот: сейчас всем «террористам» дают депорт...

Перепуганный старик ушел за своим приговором и вскоре вернулся, оглушенный и с бумагой в руках. Ему вместо трансфера в обычный лагерь всобачили сто двадцать дней отсидки в карантине! У него не было паспорта, к тому же фото на старой визе не соответствовало, по мнению чиновников, морде владельца паспорта.

На старика было жалко смотреть — за один день он постарел на пять лет. Дед костерил всех чехов и в хвост, и в гриву.

Срок карантинной отсидки 120 дней был обычным делом. Его давали всем, у кого не было документов, кто якобы потерял их, в чем чехи, конечно же, сильно сомневались. Ведь создавалось впечатление, что небывалый спрос у чешских воров имели именно эти самые документы беженцев, которые постоянно где-то терялись, их воровали, а у некоторых «ротозеев» даже по нескольку раз.

С другой стороны, чехи были заинтересованы в численности азилянтов, потому что лагерь финансировался по европейским стандартам — 3000 евро в месяц на человека. Естественно, до беженцев доходили крохи. Надо было на кого-то списывать разворовываемые продукты и деньги.

Деду дали бумагу на чешском языке с юридическим обоснованием принятого решения, а также с припиской, что 70-летний старик представляет угрозу для Чешской Республики. Вконец расстроившийся дед остался горевать в карантине.

* * *

Паша, когда увидел Вову-грузина, тут же заявил нам с Юрой:

— Стопроцентно, это бывалый вор!

Действительно, Вова выглядел весьма колоритно: высокий, жгучий брюнет с правильными чертами лица и ленивыми движениями. Казалось, своим присутствием он делал большое одолжение нашему карантину.

Как-то на прогулке, встретив скучающего Вову, я заговорил первым:

— Уважаемый Вова, это правда, что вы солидный вор?

Он расхохотался:

— Кто сказал? Наверное, Паша? Нет, я не вор, — он мягко улыбнулся. — Я всегда хотел зарабатывать хлеб чистыми руками. Хоть и родился в воровском квартале Тбилиси, но выбрал себе другой путь...

Потом Вова поведал мне, что до недавнего времени работал в фирме мобильной связи, а вообще с детства мечтал стать футболистом.

— В чем-то Паша, может быть, и прав: все грузины мечтают стать или ворами, или футболистами... А вот, например, русские мальчишки хотят быть летчиками... Потому мы и проиграли им войну, — добавил он.

До этой войны с Южной Осетией Вова был благополучным отцом семейства, но то, что произошло, спутало ему все карты. Он оказался меж двух огней: его отец был осетином, а мать грузинкой.

Пришлось спасаться бегством в Чехию и сдаваться на азиль.

Если в курилке разговор вдруг касался политики, Вова начинал сразу нервничать, потом клял на чем свет стоит всех грузинских политиканов и обзывал их дураками.

* * *

Я познакомился в лагере почти со всеми, кто был ко мне открыт и хоть немного искренен, но пересказывать тут перипетии их судеб в моих записках об эмигрантах не вижу смысла и не имею желания по той простой причине, что почти всякая жизненная история — это чаще всего самая что ни на есть банальная суета и скука, похожая на капающую воду из водопроводного крана.

Однако иногда нет-нет да и встают передо мной колоритнейшие фигуры, которых я знал и о которых грех было бы не упомянуть. Ведь к таким ярким людям вольно или невольно, но примериваемся и мы с вами.

К таким людям я отношу Дани Кама Хинойоса, бежавшего в Европу из Перу. Он родился в городке Арикипа, с детства занимался музыкой и мечтал путешествовать по всему миру. Сейчас это был 34-летний мужчина с лицом, высеченным из камня. Это было лицо Великого Инка, обрамленное длинными, чуть ли не до пояса, черными волосами, которые он носил сзади в пучке. Низкий, скошенный лоб, горбатый нос, черные глаза и белые зубы...

Я не был удивлен, когда он сказал мне, что живет с юной 17-летней полькой, соблазненной им полгода назад, которая собирается от него рожать. Часто девушек непонятным образом притягивает необычная мужественность инородцев. Если ребенок родится, сказал мне Дани, они обвенчаются в костеле, так, чтобы на всю жизнь.

А до этого у него была большая любовь к чешке, которую звали Адель. Они жили вместе шесть лет, и для него это было самое счастливое время в его беспокойной жизни. Он мне признался, что любит Адель до сих пор, хотя они и расстались.

А началось все с того, что десять лет назад на родине он стал свидетелем убийства. Армейский капитан убил на его глазах двух человек. Кроме Дани, там было еще пятеро свидетелей. Один из них вскоре был убит, трое уехали в джунгли Амазонии и пропали из поля зрения преследователей.

Дани отправился вместе с друзьями сначала в Боливию, где они стали выступать с концертами, потом — в США. Подзаработав денег, они перебрались через океан, в Европу.

Нет, в нем никогда не было страха, он не боялся, что его когда-нибудь найдут.

А сейчас он грустит о родине и поет о любви. Деньги не играют для него большой роли. Иногда их бывает много, иногда нет совсем.

Вначале у него была нормальная виза, но потом сменился какой-то закон и ему пришлось стать нелегалом на 8 лет. Вдобавок подрался с земляком, тот заявил на него в полицию, и Дани загремел в депортационную тюрьму Почторно на шесть месяцев.

А потом ему ничего не оставалось, как сдаваться на азиль.

В Чехии ему нравится, люди хорошие. Он объездил со своей музыкальной группой всю Чехию, давая концерты, и не имел никогда проблем.

Экзотичности перуанцу добавляла серьга в левом ухе в форме птичьего пера. Когда я спросил, что за талисман он носит, он ответил, что это подарок его младшей сестры, носит его уже 20 лет. Он сам сочиняет музыку и мастерит инструменты, на которых играет группа.

Когда они с Аделью расстались, он сильно страдал, не спал ночами и, чтобы не сойти с ума, мастерил флейту. Он мне сказал, что эта флейта оказалась по звучанию самой лучшей из всего, что он когда-либо сделал. Наверное, он вдохнул в нее всю свою любовь.

В лагерь все меньше приходит новых просителей азиля. По рассказам тех, кто уже бывал здесь раньше, тут бывал наплыв и до трех тысяч человек. Сейчас вместе с семейными — пятьдесят четыре. Сказывается ужесточение отношения к азилянтам, а самая главная причина — чехи практически перестали давать кому бы то ни было азиль. В год его от силы получают всего несколько человек, хотя в статусе просителей ходит не одна тысяча.

Как-то я познакомился с только что прибывшим новичком — Данилой из России. Хотя никакой он, скорее всего, не Данила, взял имечко как дань уважения к герою «Брата».

Родился в Волгоградской области, чистопородный русак. Светловолосый атлет — спокойный и уверенный в себе. После школы поступил в военный институт, но вскоре был исключен за то, что врезал по роже офицеру, который имел неосторожность покрыть его по матушке.

Его перевели на срочную службу, но он и там побил офицера, и снова сквернословящего. Наверное, хотел поучить начальствующий состав, как надо себя вести.

Алексей КУЗНЕЦОВ

(Продолжение следует.)

Обновлено 27.02.2011 22:29
 

Добавить комментарий

Внимание! Перед добавлением комментария помните, что его прочтут другие пользователи и авторы комментируемого Вами материала. Будьте уважительны друг к другу и старайтесь обходиться без сленговых и нецензурных выражений.


Защитный код
Обновить

Последние добавления

972.
Ну вот и подняли тарифы ЖКХ. А ведь кое-кто утверждал, что наше прав.....
971.
Вовочка, услышав, как мурлыкает кот, бежит к отцу-автомеханику: — Па.....
ПРОТИВ ДМИТРИЯ ДАШКЕВИЧА ВОЗБУЖДЕНО НОВОЕ УГОЛОВНОЕ ДЕЛО
Лидеру «Молодого фронта» грозит еще один год лишения свободы. .....
«НАДО ОТЫСКАТЬ СПОСОБ РАЗГОВАРИВАТЬ НЕ ЯЗЫКОМ САНКЦИЙ»
Посол Литвы в Беларуси Линас Линкявичюс заявил, что Вильнюс и Минск...
МИД ИЗРАИЛЯ СЛЕДИТ ЗА СИТУАЦИЕЙ С ПРАВАМИ ЧЕЛОВЕКА В БЕЛАРУСИ
Глава отдела Евразии израильского МИД Яаков Ливне 18 июля на пресс-к.....

Самое популярное за месяц

службы мониторинга серверов