ПАЛОМНИЧЕСТВО В СТОРОНУ ЗАХОДЯЩЕГО СОЛНЦА PDF Печать E-mail
28.03.2011 22:02

Brno1_150Я снова появился у Юры в Брно. Наконец он внял моим призывам, и мы помчались на «базу», прихватив по пути пару коробок пиццы. Темнело. Начинался дождь. Сунув пиццу в микроволновку, мы начали спешные сборы Юриного добра, нажитого за пять лет жизни в Чехии.

(Продолжение. Начало в №3-10.2011 г. Рубрика "Эксклюзив")

Большая клетчатая сумка, набитая чем-то тяжелым, так, что трещали нитки пришитых ручек, пока мы вдвоем тащили ее по крутой лесенке, да еще телевизор, кастрюли, сковороды, постельное белье — вот, пожалуй, и весь скарб моего непрактичного друга.

Под усиливающимся ливнем мы волочили пожитки и спешно грузились в Юрину машину…

На следующий день как раз подходил срок ехать в лагерь продлять визу пребывания.

Мы уже основательно загрузились ворованным товаром в Остраве, когда я резонно предложил ехать в Оломоуц. Как предчувствовал беду, но напарник потащил меня еще в один обувной отдел. А я уже слишком уверовал в собственное везение и отчасти потерял чувство опасности. На туфлях, небрежно запихнутых мною в сумку, один из звонков оказался слишком высоко, и «ворота» нащупали его.

Я «зазвенел», и продавцы тут же вызвали охрану. Все, что было дальше, мне казалось, происходит как бы и не со мной.

Трое мордоворотов, запыхавшихся и залитых потом от резвого спринта, оказались возле меня уже через двадцать секунд. Впрочем, я и не собирался соревноваться с ними в беге или борьбе без правил.

Стоял невозмутимый и спокойный, может быть, только немного удивленный происходящим. Был сдержан в своих движениях и жестах.

— Спик ду ю инглиш? — гаркнул мне долговязый. (Подумать только: они приняли меня за англичанина...)

Впрочем, и не удивительно: я был в дорогой кожаной куртке, свитере из бутика «Пьетро Филипи», джинсах «Pierre Cardin» и туфлях «Ллойд» оливкового цвета.

— Ноу, — я покрутил головой.

— Шпрехен зи дойч?

— Найн, — отмахнулся я и добавил: — Сэм з Белоруско...

И спокойно пошел с ними в их служебную каморку с камерами слежения.

Вскоре приехали двое полицейских и начали разбор моего неудавшегося «полета».

Один из них, постарше, видимо, начальник, долго вертел в руках мою диковинную ксиву — бумажную гармошку беженца, выданную мне министерством ВНИТРО. Потом он куда-то звонил и долго что-то уточнял.

И тут я выдал им, что я политический беженец, и эта сумка не имеет ко мне никакого отношения. Просто, будучи в городе проездом, встретил здесь товарища по лагерю, который и попросил меня поднести ему сумку, предварительно положив туда туфли.

— То для пана? — водит глазами по моему шикарному прикиду старший «полицайт».

— То для камарада, — поясняю я, — тому нецо носить...

Я равнодушно взираю, как один из охранников зло рвет из сумки алабалу. Потом швыряет ее в угол.

И тут я выдаю им тираду на русском, который они хотя и с трудом, но понимают:

— Извините, я виноват, но больше так делать не буду. Прошу меня отпустить...

Неожиданно для меня, но еще больше для охраны, старший полицейский протягивает мне «паспорт» и заявляет:

— Пан может идти...

Охранники что-то наперебой лопочут ему на чешском, видно, никак не соглашаясь с таким решением, но полицейский непреклонен:

— Пан может идти...

По всем раскладам мне попался клевый чех!

* * *

Белорусов в Чехии немного. Беженцев за десяток лет действия европейского закона об убежище набралось не больше нескольких сотен — пассионариев, не пожелавших сидеть в совке со своей дохлой синицей в руках.

Всех остальных, застрявших на родине в колхозах, мне было жаль. Никогда не увидят они этой красивой жизни! И не поживут в ней. Потомки партизан уже не хотят воевать с кем бы то ни было. «Лишь бы не было войны...» — эту фразу можно смело назвать национальной псевдоидеей самой опасливой и терпеливой нации в мире. С момента распада Союза прошло двадцать лет, а они все еще гниют по своим конуркам, давятся шкваркой и не высовывают носа.

Вроде как и не была эта земля никогда частью Европы и не имели ее города Магдебургского права…

* * *

Желание попасть в бордель нарастало во мне. Проживая в Праге, я не имел интимных отношений с прекрасным полом.

И вот я уже сижу и рассматриваю газету знакомств, пестрящую цветными фото с предложениями заняться сексом в любое время дня и ночи. Разумеется, за ваши деньги.

А какие тут фото, во всевозможных и самых фривольных позах... Как потом окажется, большая часть их не соответствует оригиналу.

Выбираю объявление 18-летней девушки, которая общается на чешском, английском и русском, и быстренько договариваюсь с ней о встрече. Рыночная цена одного часа продаваемых ею утех — 1700 крон. Это 100 долларов. Что сказать? Дома это подешевле.

Улица Михэльска, 13. Это самый центр старой Праги, совсем рядом с легендарным Карловым мостом. Полный сладкой, будоражащей меня похоти, я стою перед массивной дубовой дверью, за которой скрывается женское существо, которое неудержимо влечет меня. Медная ручка медленно поворачивается, и в проеме открывающейся двери возникает фальшиво улыбающаяся девица. Я сразу подсекаю, что физиономия и фигура у нее явно не те, что на газетном фото.

Продолжая улыбаться, она мягко берет меня за руку и ведет в прихожую, усаживает на кожаный диван, а сама тут же исчезает.

Я осматриваюсь и прикидываю, что попал в трех-, а может быть, и в четырехкомнатную квартиру, которая вся в розовых, колыхающихся занавесках. Освещение самое интимное, если не сказать, что тусклое.

Девица нарисовалась вновь, уже напрямую предлагая мне свои услуги. Однако я отмахиваюсь от нее, как от назойливой мухи. Вслед за ней, одна за другой, появляются еще две, коих я тоже отгоняю. Недовольные, они отправляются за занавески, в свои конурки.

И вот последняя, та самая, вожделенная фея на фото!

Я, прямо на расстоянии, ощущаю тепло ее сексапильного тела.

И я вручил ей свои «пенизы» — все проститутки берут только вперед. А она вручила мне большое полотенце и указала, где находится ванная…

* * *

Последний раз я отъезжал из Брно с неспокойным чувством. Во-первых, тут оставался еще мой товар, который Юра брался быстренько продать и через недельку-другую вместе с вырученными деньгами приехать в Прагу.

А во-вторых, Юра, видя на моем лице сомнения, сам озвучил мои опасения:

— Ты что? Боишься, что я потрачу деньги?

Я молчал, я не боялся, а просто был уверен, что так оно и будет, но только после паузы, стараясь быть равнодушным, протянул:

— Разве это деньги? Так, мелочи...

Я уже понимал, что он, как в болоте, завяз в своей страсти к игре, и воровские понятия его уже мало тревожат.

…Ни через месяц, ни через два он не появится в Праге, а телефон попросту отключит — начнет свое бегство от всех. И я сам решил снова рвануть в Брно, чтобы внести ясность в создавшуюся ситуацию.

Прихватив кой-какой товар, неожиданно нагрянул в старый дом, где, как я и предполагал, квартировал и скрывался Юра.

Этот дом на окраине Брно, в небольших горах, был просто замечательным. Он представлял из себя приземистое строение, обнесенное забором из каменной кладки, внутри его было несколько просторных комнат с низкими потолками да глухим внутренним двориком с устройством для приготовления барбекю.

Я застаю Юру врасплох. Выглядит он даже хуже, чем я мог предположить. Серый лицом, опухший от водки и «травы», он тут же признает, что деньги за проданные им мои вещи пропиты и проиграны.

Оправдываясь, он клеймит собственную бесхарактерность и безволие.

Я же выгляжу весьма благородно. Из магазина тащу водку, и мы начинаем глушить ее, расположившись в гостиной старого дома. Потом идем добавлять пива в баре…

В холодном зале с ядовито-зелеными стенами за грубыми столами сидели три парочки, пара компаний и несколько одиноких посетителей.

Юра подошел к одному из столов, где сидели двое молодых худощавых мужчин. Что-то сказал парням, и они вышли к нашей машине глянуть на краденый товар.

Потом Юра вручил им несколько понравившихся шмоток, а один из «наркоджентльменов» протянул ему увесистый пакетик «травы». Она оказалась на удивление крепкой, и вскоре мы обкурились до одури. Я даже не помню, как вырубился в старом кресле, не раздеваясь.

На следующее утро в ход опять пошли водка и «трава». И тут я четко понял, что если сейчас же не уеду из Брно, то пропаду...

И пока мой обкурившийся друг гнал машину, доставляя меня на вокзал, я пытался втолковать ему свой последний горячечный совет: бежать из этой дыры, бежать, как можно скорее...

— Завтра же садись в машину и гони на Запад, в любой порт, откуда отчаливает паром в Исландию, — торопливо выкладывал я ему свою затаенную мечту. — Хочешь, я провожу тебя на паром?

Он кивал мне головой, но я видел, что никуда он не поедет.

Кончилась энергия его воли и теперь, в конце пути, оставалось только дотрепыхаться. Будет продолжать воровать по мелочевке, потом сбывать все за бесценок. Вырученные деньги будут скармливаться друзьям-автоматам. Сам уже никогда не будет нормально питаться: кофе да сигареты — одна за одной. А вечером — водка и несколько затяжек умиротворяющей «травы». И пойдет его бытие в полный разнос.

…Не имея денег платить за угол, Юра вскоре переберется в лагерь Говижоу, где будет бесцельно коротать дни в ожидании решения по своему делу. Подачку в сто суточных крон он будет тратить на дешевое «бухло», а продукты воровать в близлежащем супермаркете.

Вот так будет тускнеть и угасать его короткая, единственная и неповторимая жизнь, начавшаяся когда-то под счастливой звездой.

* * *

Возвращаюсь в Прагу и узнаю, что Андрей снова в запое. Я еду к нему для поддержки. Видно, ему трудно пьется в одиночестве, и он трижды звонит мне, пока я добираюсь.

В комнатухе, которую он снимает со своей подругой, полный бардак. Благо подруга сейчас на работе и не мешает Длинному расслабляться.

Мне всегда казалось, что люди больше всего боятся заглядывать в глубины своей души. Боятся того, что там увидят. Боятся последнего разочарования в самих себе...

И тут они ошибаются. Душа не бывает черной. Ум, мысли — вот где сидит самое страшное. А в душе у каждого — Бог и Истина...

Жесткий и немногословный в трезвости, после выпивки Андрей становится говорливым и искренним.

Истинно, говорю я вам, что водка дается нам для того, чтобы быть прямодушными и бесшабашными, а может быть, даже и безбашенными.

Я закидываю ему вопросик, как он вообще оказался в Чехии, и язык Длинного развязывается, речь начинает течь потоком.

Впрочем, его жизнь оказалась достаточно банальной…

(Продолжение следует.)

Алексей КУЗНЕЦОВ

Обновлено 04.04.2011 09:08
 

Добавить комментарий

Внимание! Перед добавлением комментария помните, что его прочтут другие пользователи и авторы комментируемого Вами материала. Будьте уважительны друг к другу и старайтесь обходиться без сленговых и нецензурных выражений.


Защитный код
Обновить

Последние добавления

972.
Ну вот и подняли тарифы ЖКХ. А ведь кое-кто утверждал, что наше прав.....
971.
Вовочка, услышав, как мурлыкает кот, бежит к отцу-автомеханику: — Па.....
ПРОТИВ ДМИТРИЯ ДАШКЕВИЧА ВОЗБУЖДЕНО НОВОЕ УГОЛОВНОЕ ДЕЛО
Лидеру «Молодого фронта» грозит еще один год лишения свободы. .....
«НАДО ОТЫСКАТЬ СПОСОБ РАЗГОВАРИВАТЬ НЕ ЯЗЫКОМ САНКЦИЙ»
Посол Литвы в Беларуси Линас Линкявичюс заявил, что Вильнюс и Минск...
МИД ИЗРАИЛЯ СЛЕДИТ ЗА СИТУАЦИЕЙ С ПРАВАМИ ЧЕЛОВЕКА В БЕЛАРУСИ
Глава отдела Евразии израильского МИД Яаков Ливне 18 июля на пресс-к.....

Самое популярное за месяц

службы мониторинга серверов