ПАЛОМНИЧЕСТВО В СТОРОНУ ЗАХОДЯЩЕГО СОЛНЦА PDF Печать E-mail
04.04.2011 08:59

Praga_150После школы учился в техникуме, но ушел. От армии откосил, а когда подули вольные ветры перемен, занялся коммерцией, а потом и контрабандой. Когда же на границе с Литвой перекрыли все ходы-выходы, стал вором и вскоре умотал в Чехию. Тогда сюда чередой потянулись «новополоцкие» вслед за одним из своих авторитетов, обосновавшимся в Брно.

(Продолжение. Начало в № 3, 2011 г. рубрика "Эксклюзив")

Свое «ремесло» Андрей подпер идеей необходимой ему личной свободы и возможности посредством воровства устанавливать справедливость в этом прагматичном мире, в первую очередь, конечно, по отношению к самому себе.

Брать что хочешь и при этом оставаться независимым от скучного общества, так и норовящего приковать тебя цепью к заводскому станку…

Сейчас он личные обязательства имеет только перед своей подругой, которую любит. Ведь она еще ребенок, и Андрей чувствует себя обязанным всячески о ней заботиться.

А 22-летняя чешка сама влюбилась в него без памяти. Надо думать, ей показалось, что в нем пульсирует первобытная сила, мужественность, защита от злого мира — как раз все то, чего ей, как и всякой женщине, недоставало. В то же время этот мужчина был для нее одновременно и большой игрушкой. Ведь взрослая жизнь ей пока еще представлялась не нудной рутиной, а интригующей игрой…

Андрей заводит речь о том, что он здесь уже четыре года, с того момента, как получил от чехов «желтый паспорт» — ксиву на международную охрану. Этот «желтый паспорт» надо подтверждать через каждый год. Дают его, как правило, только на два срока. У Длинного истекает уже второй срок, и сейчас ему надо прикидывать запасной вариант на случай отказа.

— Я бы уже давно уехал в Германию, у меня там друг... Но тогда «обезьяна» (так он называет свою подругу в ее отсутствие) — будет потеряна, а я этого не хочу... Мы вместе уже три года.

Ударившись в воспоминания, Андрей рассказывает, что до того, как попал в Чехию, успел побывать на азиле в Швейцарии. И до сих пор в восторге от увиденного в тех краях.

— Классно там было, и страна красивая, и люди добрые, — качая головой, как будто сокрушается, рассказывает Длинный. — Мы их обворовывали, как только могли, а они все равно оставались добрыми...

Помню один городишко, где мы одно время жили, что-то вроде альпийской деревни. На первых этажах везде магазины, кафе. И товар выставлен прямо на улицу, и никто за ним не смотрит. Костюмы по полторы тысячи долларов висят на вешалках. И никто не берет.

Рядом с нашим домом был винный магазин. Его хозяин каждый день выставлял на улицу по нескольку ящиков вина. Кто хочет купить, берет бутылку и заходит в магазин рассчитаться.

Мы, как тут поселились, с первого вечера подходили впятером, брали по две бутылки и шли пить. И так недели две. Потом он, видимо, подсек и перестал выставлять вино на улицу. Как-то идем втроем, видим, стоит его «микрик». Наверное, только что подъехал, подвез вино. Дверь машины открыта, его не видно. Мы взяли сразу по ящику.

Вечером, смотрим, а он уже опять выставил несколько ящиков на улицу...

Люди там добрые... Вот что меня больше всего удивляет!

На другой стороне улицы был ночной бар. Мы часто ночью брали «поддачу» в долг. Первый раз, помню, пришли, попросили две бутылки, а денег не было. Хозяин, услышав русскую речь, обрадовался, как ребенок. Он, оказалось, откуда-то знал несколько слов. Тащит нам пять бутылок вина, показывая, что деньги можно отдать потом. После еще несколько раз брали у него ночью. Уже не помню: отдавали деньги или нет.

Жили мы там, как шкодливые коты, а они — как добрые самаритяне...

Жаль, что меня выкинули оттуда. Сдавался под чужой фамилией, но они меня быстро вычислили. Там такие дознаватели, что глаза на лоб лезут. На интервью задают тебе какие-то незначительные вопросы, а потом в лоб что-нибудь, да такое, как будто он в РБ все время жил. Так и вычислили, что я им врал. А ребята кантовались в этой Швейцарии годами...

Андрей дотягивает рассказ о Швейцарии до конца, потом мгновенно, на полуслове, «вырубается» и откидывается на кровать.

Я сваливаю на свою квартиру. А там, включив тихую романтическую музыку, тоже начинаю подумывать о Германии. Эта страна кажется мне более реальной, чем далекая Исландия, куда, конечно же, еще не добрались ни украинцы, ни кавказцы, ни цыгане.

Германия — рядом. Опять же, во мне течет и немецкая кровь. Предок один доблестно служил русскому царю и даже был пожалован за это поместьем.

Может, это его дух нашептывает мне рвануть в фатерланд?

Однако спешить нельзя, во всяком случае, пока не дождусь официального ответа от чешских властей. А уж потом, если откажут, с легким сердцем можно рвать, куда поведет судьба...

* * *

Хочу сказать, что мой напарник, мой «шеф», как я его называю, при всей его безбашенности, сделал в Чехии заметную воровскую карьеру. Он работал по одежде, по обуви, по другим вещам, которые ему заказывали, с неизменной везучестью.

Однако признанным спецом в среде пражских воров Длинный считался по выносу изысканных парфумов из дорогих бутиков.

На парфумы, а это была ювелирная, почти филигранная работа, с Андреем обычно ходила его подруга — молоденькая чешка. Это был идеальный тандем для успеха дела. Она смотрела — он брал и выносил.

Если возникали, скажем так, нестандартные ситуации с охраной, чешка тут же устраивала крикливый скандал, давая возможность напарнику скинуть товар и улизнуть. Однако и Длинного, мастера высшего пилотажа, ловили несколько раз. Причем это случалось тогда, когда он рисковал идти на дело поддатым.

Вот и в тот раз Длинный снова запил и вдрызг разругался со своей девчонкой, да вдобавок еще и хороших тумаков ей отвалил. Та, разобиженная, хлопнув дверью, ушла к родителям. Длинный, как ни в чем не бывало, продолжал пить.

Он хоть и не был знаком с Фридрихом Ницше, но как и тот, полагал, что женщине нужен только кнут! Ему просто не приходило в голову, что иногда, для пользы дела, женщинам надо отпускать и пряники.

Длинный, накачанный спиртовой эйфорией, отправился на дело один.

В магазине большого торгового центра, куда он зашел, в этот момент не было ни одного посетителя — только два охранника да продавщица, которые, естественно, не сводили с него глаз.

Но воровской маэстро, в полной прострации не обращая ни на что внимания, запихнул в карманы пару нужных ему парфумов и пошел к выходу.

А там довольные охранники, уже, вероятно, считавшие, что премия за поимку вора у них в кармане, проворно взяли его под руки, чтобы тащить в служебку.

Но не тут-то было... Длинный приходит в бешенство. Двумя ударами он повергает на пол обоих чехов и начинает пинать их ногами. Потом опрометью бросается вон.

За ним бегут охранник из соседнего магазина и еще двое, дежуривших в это время в зале торгового центра.

И вся эта кодла настигает Длинного почти у входа в спасительное для него метро…

Здесь многочисленные очевидцы оказались свидетелями необыкновенной драки, достойной голливудского боевика, когда один пьяный вор, впавший в алкогольное буйство, несколько минут метелил пятерых, пока прибывшая на место побоища спецгруппа по борьбе с террором не скрутила «героя нашего времени».

* * *

Узнаю от знакомого азилянта, что я имею право на социальную помощь от чешского государства по оплате жилья, но только в том случае, если я прописан в «привате», а не как сейчас — в лагере беженцев. Тут, оказывается, система прописок похлестче, чем в совке.

Но пока я этого не ощутил и начинаю тягомотную канитель по перепрописке из лагеря в квартиру моей новой хозяйки. Благо теперь живу один в комнате, которую снимаю у русской молодухи. Квартира принадлежит ей, и она делит ее со своим сожителем, гастарбайтером-словаком.

За пару недель собрав нужные бумаги, вместе с хозяйкой мы отправляемся в отдел полиции по делам иностранцев на улице Ольшанской. Но не тут-то было: с Ольшанской нас отправляют на улицу Коневова, где стоит стеной громадная очередь, контролируемая полицией. С облегчением узнаем, что нам как раз и не сюда, а на улицу Панкрац, где оформляют для азилянтов изменение адреса.

На Панкраце очереди нет, но радуемся мы рано. Нас здесь совсем не ждут, гонят куда-то на самый край Праги, на Богдалец, где тоже волнуется очередь — черное море азиатов. Их всех собирают вместе, наверное, чтобы проще было отдельно разобраться.

Обозленные, мы едем в министерство ВНИТРО. Здесь-то ведь и должны, как никто, знать, где же все-таки проводят необходимую мне процедуру. В приемной нам суют бумагу и новый адрес, куда следует обращаться — улица Циганскего. Возвращаемся на квартиру и долго ищем по карте, где же притулилась эта улица...

На следующий день, отстояв в очереди до обеда, узнаю, что с моей проблемой мне нужно все же на Коневова. И начинается старт по второму кругу..

Еще пару суток хождений, а в последний раз приходится ехать уже и на ночном автобусе, чтобы занять очередь, я наконец подаю прошение чиновнику по прописке. Решение мне сообщат через месяц. А я отправляюсь хлебнуть пива в Вудсток.

* * *

Дни пролетают, и мне сдается, что я просто не успеваю прожить их так, как мне хотелось бы. Сегодня хозяйка вытащила из почтового ящика письмо министерства ВНИТРО. Сразу догадался: это ответ на мое прошение о социальной помощи, поданное месяц назад. Так и есть: очередной отказ в издевательских витиеватых формулировках. Основанием для негативного решения чешские плутократы сочли то обстоятельство, что беженец, то бишь я, из года, проведенного в стране, ни одного дня не прожил в общем лагере, а пребывал все это время в столице страны Праге, на «привате», и при этом вполне себя обеспечивал... В лагере я, видите ли, не жил! Не изволил откушать лагерного существования... Но мне хватило и двадцати дней карантинной тюрьмы!

Я был вне себя и окончательно понял, что никто мне здесь ничего не даст, пока я сам не войду в их богатые магазины и не возьму то, что мне нужно!

Не подам больше ни одного прошения!

И вот я снова сижу в «WOODSTOCK», заливаю дурное настроение пивом. Вытянул помаленьку уже шесть бокалов предпочитаемого мной черного «Свенска кнежна», и на душе немного полегчало. Проблемы отступили, и пьяненькая эйфория приятненько меня охватывает…

Слышу, как хлопает входная дверь, смотрю на пришельца, спускающегося по ступенькам, и не верю своим глазам... Прямо передо мной маячит отвратительная «депутатская» харя — причина всех моих тутошних мытарств! С какой-то хозяйской авоськой, позвякивающей бутылками, он подходит к моему столику, опасливо оглядывается по сторонам и усаживается напротив.

Бармен осведомляется у нового посетителя, какое пиво тот предпочитает, но нахал заявляет, что пиво он себе уже купил. Корректный чех растерян...

Зато не растерян я, сверлю негодяя глазами:

— Ты никак должок мне притаранил?

На мой вопрос он ни одним ухом не ведет.

— Давно собираюсь выписать тебе…

Он как ошпаренный вскакивает и проворно семенит к выходу. Я — за ним, и почти нагоняю его на ступеньках, но от выпитого меня штормит, и я с трудом вписываюсь в дверь. Поднажав, я все же настигаю его и изо всей силы пинаю ногой под зад. Получив ускоряющего пенделя, Депутат скрывается с моих глаз за ближайшим углом.

Алексей КУЗНЕЦОВ

(Окончание следует.)

Обновлено 10.04.2011 13:13
 

Добавить комментарий

Внимание! Перед добавлением комментария помните, что его прочтут другие пользователи и авторы комментируемого Вами материала. Будьте уважительны друг к другу и старайтесь обходиться без сленговых и нецензурных выражений.


Защитный код
Обновить

Последние добавления

972.
Ну вот и подняли тарифы ЖКХ. А ведь кое-кто утверждал, что наше прав.....
971.
Вовочка, услышав, как мурлыкает кот, бежит к отцу-автомеханику: — Па.....
ПРОТИВ ДМИТРИЯ ДАШКЕВИЧА ВОЗБУЖДЕНО НОВОЕ УГОЛОВНОЕ ДЕЛО
Лидеру «Молодого фронта» грозит еще один год лишения свободы. .....
«НАДО ОТЫСКАТЬ СПОСОБ РАЗГОВАРИВАТЬ НЕ ЯЗЫКОМ САНКЦИЙ»
Посол Литвы в Беларуси Линас Линкявичюс заявил, что Вильнюс и Минск...
МИД ИЗРАИЛЯ СЛЕДИТ ЗА СИТУАЦИЕЙ С ПРАВАМИ ЧЕЛОВЕКА В БЕЛАРУСИ
Глава отдела Евразии израильского МИД Яаков Ливне 18 июля на пресс-к.....

Самое популярное за месяц

службы мониторинга серверов