Курсы валют

Доллар США
2.5881
Евро
Российский рубль

Главные события

Философская ошибка добрых людей

Image 8283

Они думают не потому, что в детстве не читали правильных книг. А потому, что абстрактный человек от них далеко, а государство близко, дает зарплату, льготные кредиты.

В относительно спокойном «либеральном» прошлом, 25 марта 2018-го, когда власти на Дзень волі разрешили торжественный концерт около оперного, пару десятков человек все же похватали, в том числе моего сына — при этом мою жену грубо оттолкнули на асфальт. После целого дня злоключений, которые на фоне нынешних ужасов кажутся какой-то мелочью, сына выпустили.

Познакомившись на своей шкуре с методами и принципами работы структур, которых когда-то называли «правоохранительными органами», я написал статью, в которой сделал следующий вывод:

«Власть держится на силовых структурах, в которых преобладают два вида — дебилы-садисты и равнодушные исполнители, которые, если будет приказ, с одинаковым энтузиазмом станут оформлять протоколы за административное правонарушение или протоколы на отправку в газовые печи. Пока еще власть не дает им такой приказ, но они в любой момент с удовольствием готовы устроить снова 19 декабря 2010 года»

Прогноз оказался верным, только масштабы я, как и никто, не мог предугадать. То, что они устроили белорусскому народу после августа 2020 года, — уже не идёт ни в какое сравнение даже с трагическими событиями декабря 2010-го.

Вы заметили, как из обихода протестующих давно исчезла кричалка «Милиция с народом?» Исчезли иллюзии — под ударами дубинок и фотографиями избитых до полусмерти задержанных.

Философская ошибка многих из нас, гуманных и рациональных людей, была в том, что мы всё время пытались увидеть, найти человеческое в людях-балаклавах. Всматривались в прорези для глаз, искали там нотки сомнений, проявления жалости и человеколюбия. Мы придавали им те же человеческие качества, которые имеем сами и хотим видеть в других людях, — сострадание, стремление к истине, свободе, совести, желание помочь людям.

Но «там» этого нет, нет в принципе.

И это не публицистика, не преувеличение, это констатация. За последние 26 лет правоохранительные органы в Беларуси стали системой подавления и устрашения, а не защиты прав граждан. С первых дней работы в системе её сотрудники приучаются лгать, обманывать, нарушать права людей, выгораживать себя, фальсифицировать улики, чтобы остаться безнаказанным. У них это уже происходит инстинктивно — даже если нет приказа, даже если врать нет никакого практического смысла. Просто на автомате. Если омоновец скажет правду в суде, его, видимо, просто вырвет на месте.

А еще на политинформациях они записывают в тетрадочки поучения идеологов — потом это проверяется начальством, и кто не записал, лишают, наверное, премии. Какое самостоятельное мышление может там присутствовать, какой критический подход к реальности?

Всё это формировалось последние 20 лет в процессе «отрицательной селекции», открытого игнорирования законов и норм морали. Но самое главное — тотальная безнаказанность. За эти годы ни одного наказания человека в погонах за применение силы против задержанных.

Ещё в конце 90-х в системе были люди из старого позднесоветского поколения, которые формировались во время перестройки и первых — частично демократических — лет независимости. Эти люди, особенно офицеры с высоким статусом, были воспитаны максимой — есть закон, и его надо исполнять.

Япомню, как на моих глазах генеральный прокурор Василий Капитан в 1996-м году, когда охрана Лукашенко заняла кабинеты Центризбиркома, исполняя незаконный указ о смещении председателя ЦИК Виктора Гончара, требовал у охранников пропустить его, говоря какому-то лейтенанту, который его не пускал: «Ты, что ох...л? Я генеральный прокурор». И он не был оппозиционером, он просто делал свою работу, отстаивал законность.

Или можно вспомнить, как в ноябре 2000 года, расследуя исчезновения оппозиционных политиков, генеральный прокурор Божелко и председатель КГБ Мацкевич арестовали Павлюченко и пришли к Лукашенко с заявлением о необходимости ареста Виктора Шеймана. (Когда Мацкевич и Божелко возвратились в свои рабочие кабинеты, там уже стояли офицеры и вежливо преграждали дорогу — вам сюда уже нельзя). И они опять-таки не были оппозиционерами или оппонентами Лукашенко — они просто так понимали свою работу.

Вы можете представить себе что-то похожее сейчас, в наше время?

Мне кажется, белорусское общество недооценивало те страшные процессы, которые происходят в силовых структурах при авторитарной власти. Про это кричали правозащитники и оппозиционные политики, но большинство их особо не слушало, поскольку не встречалось с этим в жизни.

Будем честными — дети академиков, писателей и инженеров не идут работать в милицию. Школьники — победители математических олимпиад, творческих конкурсов и ИТ-разработок тоже не идут в ОМОН.

Туда идут не самые лучшие, не самые талантливые, не самые совестливые. Затем их годами учат выполнять любые приказы, не задумываться, не анализировать, врать, фальсифицировать. Это становится нормой.

Они понимают, что отличаются от большинства «нормальных» людей и не хотят с этим мириться. Однако они не пытаются сами стать выше. Идти наверх всегда трудно, катиться вниз всегда проще. Они хотят унизить в своих глазах остальных людей, опустить до уровня своего понимания правил жизни. Поэтому они и спрашивают на Окрестина у всех задержанных: «Сколько вам заплатили?» Они не способны допустить мысли, что есть люди, которые делают что–то по доброй воле, без принуждения, за совесть — это не вписывается в их картину мира.

А ещё добрые люди, которые не имеют моральных сил понять, «как такое может происходить», иногда склонны объяснять зверские действия балаклавов тем, что те «чего-то не знают». Мол, их отключили от правдивой информации, и они не представляют, что происходит в стране.

Все они знают.

Они ежедневно убеждаются, что подавляющее большинство белорусов против власти и соответственно против них, которые кровавым образом эту власть защищают. Айтишники против, врачи против, студенты, пенсионеры, рабочие... Когда они «работают» на акции, они видят десятки тысяч участников. Когда они сидят в автозаках на проходных заводов, они видят, что рабочие против власти. В каждом дворе, куда они бегут хватать людей, их массово матерят с балконов. Они видят, что все вокруг ненавидят власть и их. Для этого даже не нужно читать независимые сайты или телеграмм-каналы.

И все равно они делают свое.

Знаете, есть люди, которые идейно убеждены, что диктатура лучше демократии. Не потому, что они что-то не знают о демократии или им «не рассказали всю правду». Просто диктатура лучше подходит к их ментальному, психологическому состоянию, либо просто потому, что им при ней хорошо живется. Есть люди, которые считают, что ради интересов государства правами и даже жизнью человека можно пожертвовать.

И так они думают не потому, что в детстве не читали правильных книг. А потому, что абстрактный человек от них далеко, а государство близко, дает зарплату, льготные кредиты.

А ещё добрые люди склонны говорить, что «не все там такие, есть и нормальные».

Я объясню, каких людей «там» можно назвать нормальными. Те, кто жестоко избивает беззащитных задержанных, — ненормальные, все согласятся.

Но те, кто сам не бил, а просто смотрел, как их «коллеги» жестоко избивали людей, — они тоже «ненормальные».

Ведь «нормальный», порядочный страж закона, увидев, что совершается преступление и нарушение прав граждан, должен принять все меры, чтобы это остановить. Либо сразу на месте происшествия, либо позже, написать рапорт о нарушениях, предоставить информацию в прокуратуру или следственный комитет. Поэтому все, кто этого не сделал, — повязаны, их нельзя воспринимать как сотрудников правоохранительных органов, как людей, защищающих законные интересы граждан.

Когда я часами лежал в положении эмбриона (на коленях, головой к земле) во дворе на Окрестине, то, оглядываясь назад, наблюдал за «нормальной» жизнью сотрудников. Молодые девочки в форме ходили туда-сюда, носили какие-то бумаги, офицеры с большими погонами отдавали распоряжения. Никому из них не приходило в голову, что с задержанными обходятся незаконно, фактически применяя к ним пытки. Хотя один раз мы привлекли внимание одного подполковника. «Почему этот разлёгся?» — спросил он у наших охранников. — «Да это больной, я ему разрешил размять ноги на 30 секунд», — ответил охранник и приказал задержанному вернуться в мучительную позу.

Представьте, офицер с большими погонами занимается своими важными делами, но не может пройти мимо того, что кто-то размял ноги и, не дай Боже, получил облегчение. Кому-то не больно, кто-то недостаточно мучается. Этого душа белорусского силовика не смогла вынести.

Виталий Цыганков

Читайте также:

Віталь Цыганкоў. Беларускі кансенсус альбо пра што спрачацца з “ябацькамі”

Виталий Цыганков. Приглашение к диалогу?

Мир после коронавируса

Белорусы любят социализм больше, чем мы думаем

Рубрика «ВЗГЛЯД И ГОЛОС»:

«Получал консультации, как разрушать страну».

Невыполнимая задача?

Альгерд Бахаревич. Последнее слово детства

Петр Кузнецов. Спираль насилия

Александр Федута. Беспредел милосердия

Добавить комментарий