Курсы валют

Доллар США
2.546
Евро
Российский рубль

Погода

9..11 °C

Политика

АНДРЕЙ ДМИТРИЕВ: «К ЕРМОШИНОЙ МЫ ПОЙДЕМ В ПОСЛЕДНЮЮ ОЧЕРЕДЬ»

Dmitriev1

Один из лидеров кампании «Говори правду» рассказал, зачем нужен «Народный референдум» и какой «серьезный вопрос» появился к Владимиру Некляеву.

— Поговорим об идее «Народного референдума». Какова его реальная цель? Вы же не рассчитываете на самом деле провести референдум в существующих условиях?

— Почему вы так уверены, что референдум не может состояться?

— Потому что есть определенный опыт таких инициатив. Все заканчивалось на этапе регистрации инициативной группы в Центризбиркоме, который возглавляет член команды президента Лидия Ермошина. Или вы с ней договорились?

— Лидия Ермошина недоговороспособна. Но неправда, что референдум невозможен. Возможен, если пойти другим путем и начинать не с регистрации инициативной группы и процедур, которые мы сразу проиграем.

Мы решили начать с обсуждения вопросов, которые могут объединить людей для того, чтобы страна развивалась. Вопросы должны быть не про нас, оппозицию, и не про власть. Вопросы должны быть про изменения, которые понятны людям.

Мы смотрим на социологические данные и видим 60% граждан, которые не поддерживают ни оппозицию, ни власть. Это огромное поле для деятельности.

— На этапе Ермошиной ваша инициатива будет заблокирована. Дальше что?

— Ермошина может сказать: «До свидания, инициативная группа», но не может сказать: «До свидания, референдум».

— И что дальше? Альтернативное голосование «а-ля президентские выборы-1999»?

— У нас есть разные варианты дальнейших действий, но сейчас озвучивать их преждевременно.

К Ермошиной мы пойдем в последнюю очередь. Это принципиальное отличие от всех инициатив, которые были раньше. А возможно, мы и не пойдем к Ермошиной. Возможно, в этом не будет необходимости. Вспомните, как быстро Лукашенко открутил цены на бензин назад, когда люди выехали на «Стоп-бензин».

Знаете, когда мы в «Говори правду» начали думать над тем, чего хотим добиться этим референдумом, у нас было два варианта. Первый: на каждое планируемое действие говорить — «это невозможно». И аргументов найдется выше крыши, потому что в Беларуси про любую инициативу, связанную с политикой, можно сказать — «это невозможно».

Но мы выбрали второй путь. Не говорите, что это невозможно — скажите, что нужно сделать, чтобы это стало реальным.

Я знаю, кому сегодня выгодны общие сомнения. Они выгодны власти. Я знаю, что она хочет, чтобы мы сомневались в своих силах и возможностях.

Считаю, что если идти шаг за шагом, референдум — вполне реальное дело. Если у нас будут сотни тысяч подписей, власти так или иначе придется прислушаться.

— У вас было 100 тысяч подписей за улицу Василя Быкова. И что?

— Во-первых, после этого решили создать музей Василя Быкова, который до этого открывать не планировали.

— «После» не значит «вследствие»…

— Безусловно, вследствие. Во-вторых, сейчас обещают назвать одну из новых улиц именем Быкова. Но нас это не устраивает. Василь Быков заслуживает большой улицы в центре Минска.

— Значит, если отбросить дипломатические экивоки, под референдумом подразумевается широкая политическая кампания, в которой собственно референдума в юридическом значении слова может и не быть (и, скорее всего, не будет)?

— Я бы только вычеркнул «не будет». Я вас уверяю, если 500 тысяч человек выскажется по 5 актуальным для большинства вопросам, власть не сможет не реагировать.

Перед тем как выступить с этой идеей, мы провели большую работу. В частности, проанализировали попытку Белорусского народного фронта провести референдум против увеличения пошлин на авто. БНФ было не очень удобно, поскольку они должны были объяснить, почему завалили великолепную, я считаю, идею. Одна из причин проста: они решили делать референдум в одиночку.

Очень важно, что БНФ, Движению «За свободу» и кампании «Говори правду» удалось договориться.

— Когда-то вы и с Санниковым договорились, и шли единым блоком на президентских выборах.

— И мы ни разу не нарушили те договоренности.

— Зато вторая сторона сейчас называет вас предателями и агентами режима.

— Сейчас они находятся в другой стране, и у них другие интересы. Если бы Андрей Олегович хотел получить разъяснения по поводу тех или иных наших действий, то всегда мог связаться, например, по скайпу. Но с того момента, как Санников со своей командой покинул страну, такого желания у него не возникло.

Зато Бондаренко написал, что «отбеливатели режима» Милинкевич, Некляев, Янукевич регулярно ездят в Европу и упрашивают начать диалог с Лукашенко, а также дать ему денег. Я теперь имею серьезный вопрос к Владимиру Прокоповичу. Понимаю сейчас, что когда его нет в офисе, он садится на личный самолет и улетает с секретного партизанского аэродрома, чтобы не проходить паспортный контроль (смеется). (Некляеву запрещено покидать пределы Беларуси. — Прим. ред. )

— Почему в случае с референдумом вы решили «сообразить на троих», а не позвали другие демократические партии?

— Как это не позвали? На пресс-конференции было сказано: пожалуйста, присоединяйтесь. Сегодня есть идея референдума, но еще нет вопросов. Присоединяйтесь и влияйте на самое главное.

— Предложение присоединиться зачастую звучит обидно для политиков. Мы помним, как в Вискули не позвали Назарбаева, он обиделся, и в связи с этим были некоторые проблемы.

— Обиделся, но присоединился. Для сильного нет проблемы присоединиться. Он ничего не теряет, он только усиливается. «Говори правду» много раз присоединялась к чужим инициативам.

— И все же, на данный момент вся эта история с референдумом не выглядит чрезмерно убедительной...

— Есть предложения получше? Планы, гарантирующие свержение диктатуры в течение ближайших месяцев?

— Нет.

— То-то и оно. Я понимаю скепсис, присущий некоторым комментаторам: слишком много поражений оппозиция потерпела за последние 20 лет.

Но давайте задумаемся вот о чем. Есть сценарий. Сложный, не идеальный. Но это сценарий действия, дающий шансы поставить ребром ряд крайне неудобных для власти вопросов.

Так что будем делать? Сидеть и ждать, пока у нас появится волшебная палочка, позволяющая избавиться от всех проблем в одночасье? Или все-таки попробуем что-то сделать здесь и сейчас?

Как сказал в свое время британский премьер-министр Дизраэли, «действие не всегда приносит счастье, но без него счастья не бывает». Поэтому мы выбрали действие.

Александр СТАРИКЕВИЧ, Руслан ГОРБАЧЕВ, gazetaby.com

Добавить комментарий