«ПОЗИТИВНЫЙ ОБРАЗ МИЛИЦИОНЕРА В БЕЛАРУСИ — ЭТО ТОЛЬКО УЧАСТКОВЫЙ» PDF Печать E-mail
14.06.2011 12:36

Miliciya1_142Милицию у нас воспринимают скорее как силовиков, а не как защитников. Уровень доверия к правоохранительным органам падает, а их количество в разы превышает необходимое… О том, нужно ли реформировать белорусскую милицию, в беседе с правозащитницей Еленой Тонкачевой.

— Как и для чего нужно «менять» белорусскую милицию?

— Занимаясь правами человека, я рассматриваю необходимость реформы милиции не просто так, а для совершенно конкретной цели — повышения уровня защиты и соблюдения прав человека.

Обратите внимание, что когда мы говорим о милиции, то достаточно часто вместо того, чтобы говорить «правоохранительные органы», говорим «силовые ведомства». Именно так мы ее и воспринимаем — как аппарат подавления, некий устрашающий элемент, а не как друга, защитника, гаранта того, что с вами ничего не случится. Это отношение сформировалось в результате долгого взаимодействия с представителями милиции. Но это неправильно: милиция в сознании людей должна превращаться в правоохранительный орган, целью которого является защита и соблюдение прав человека.

— Насколько белорусская милиция готова к реформированию?

— Сегодня сложно об этом говорить. Мы не имеем достаточно глубоких социологических исследований по этому вопросу. Согласно исследованиям НИСЭПИ, сделанным в прошлом году, милиция не пользуется высокой степенью доверия у населения.

И я думаю, что если эти замеры произвести сейчас, после событий 19 декабря, то отношение к милиции, наверное, еще менее доброжелательное и доверительное.

— Возьмем, например, недавний инцидент на Немиге, когда милиция начала избивать человека, заступившегося за безбилетника, и огромное количество людей попыталось за него заступиться… Интересный момент: во время этой потасовки люди начали кричать: «Вызовите милицию!» Получается, остается какая-то надежда, что где-то есть настоящая милиция, которая может защитить?

— Это такое прекрасное раздвоенное белорусское сознание. У нас два флага, два союза писателей и как бы две милиции… На твоих глазах милиционер лупит человека, а ты кричишь: «Вызовите милицию!».

Понятно, что есть отдельная категория мерзавцев. Они есть в любой среде. Проблема даже не в том, что они есть, а в том, что с этим мирятся. Вместо того чтобы публично осудить подобного рода действия, корпоративно встают на защиту своих…

— Какие еще вы можете привести примеры превышения полномочий сотрудниками милиции?

— Несколько лет назад, в годовщину исчезновения Дмитрия Завадского, сотрудник ОМОНа ударил в лицо его жену Светлану Завадскую. Человек в форме бьет женщину по лицу… Прокуратура проверяет этот факт и говорит: все в порядке, человек действовал в рамках своих полномочий.

Еще: есть один «деятель», известный в среде журналистов, который не постеснялся прилюдно дать «пенделя» фотографу-девушке во время съемки. Хотя она вообще его не трогала! Таких примеров достаточно.

— О чем говорят результаты опроса задержанных 19 декабря?

— Как мы знаем, тогда было задержано более 700 человек. Половина была опрошена. Фактически, при задержании к каждому четвертому человеку совершенно необоснованно применялась сила, они не оказывали сопротивления.

Еще одна часть анкетированных показала, каким образом с людьми обходились в РОВДах. Очевидно, что в большинстве случаев процедуры оформления проходили с большим количеством нарушений закона. В судах свидетели фактически лжесвидетельствовали, одни и те же люди ходили по судам и утверждали, что именно они производили задержание. Но они не могли сказать ничего, кроме того, что было написано в протоколах.

— Что это за практика, когда милиционер оказывается единственным свидетелем? В других странах такое практикуют?

— Совершенно очевидно, что милиционер может оказаться в качестве свидетеля. Вопрос в том, почему в этой колоссальной череде административных судов по событиям 19 декабря, как правило, только милиционеры свидетельствовали на судах? В редких случаях гражданам удается добиться, чтобы в суд были приглашены другие свидетели.

На мой взгляд, это крайне порочная практика, которая вызывает не только разочарование, но и недоверие. До тех пор, пока руководство МВД не начнет на это реагировать, ситуация не изменится.

— Правильно ли я понимаю: для того чтобы провести качественную реформу, инициатива должна идти в первую очередь изнутри?

— У нас, скорее, общество больше чувствует потребность реформирования, нежели сама система. Это и есть проблема.

Реформа правоохранительных органов не пройдет качественно до тех пор, пока сами представители этих органов не станут носителями идеи такой реформы. Понятно, что вот ты проснулся в понедельник, а все милиционеры совсем другие. Реформа — это не только институциональные подходы, это еще и длительная кропотливая работа, связанная с изменением самих людей, которые находятся внутри системы.

— Для того чтобы реформа пошла, кто-то со стороны должен обладать механизмами проверки. Сегодня в Беларуси механизмы общественного контроля за деятельностью правоохранительных органов практически отсутствуют…

— В Украине, например, был создан широкий общественный совет, который занимался вопросами реформирования правоохранительных органов. В состав этого совета входили представители гражданских министерств и ведомств. И плюс к этому представители академического сообщества, общественности и правозащитников.

Что касается России, там работают общественные советы при отдельных подразделениях МВД. В такие советы входят представители общественных и правозащитных организаций. Если вдруг случается что-то, что, по мнению правозащитников, требует серьезного оперативного реагирования со стороны правоохранительных органов, либо наоборот — правоохранительные органы совершают некие действия, которые не соответствуют тому, что они должны делать, члены этого совета имеют реальную возможность прямой коммуникации с руководством МВД.

И мы знаем ряд примеров, когда такое вмешательство приводило к исправлению негативной ситуации. Людей отпускали или оправдывали.

— Какие еще есть проблемы у сегодняшней нашей милиции?

— Уровень людей, которые сегодня приходят учиться в школу милиции, значительно ниже, чем это было 10 или даже 5 лет назад. Мотивация, скорее, не получение престижного образования… Люди туда идут, потому что сегодня милиция воспринимается как некая стабильная, оплачиваемая и поддерживаемая государством.

— Какой эффект может быть от перемены названия, как в России, с милиции на полицию?

— Отказ от старых коннотаций считается необходимым, если ты пытаешься изменить отношение к самому институту. Например, во всех странах, в которых до обретения независимости был КГБ, посчитали нужным его переименовать, потому что уж больно веяло сталинским наследием… Во всех странах, кроме Беларуси.

В большинстве европейских стран каждый полицейский участок будет оборудован таким количеством видеокамер, чтобы просматривались все помещения.

С трудом можно представить, что человека можно будет приковать наручниками к батарее… Теоретически это можно сделать в любой стране мира. Но в европейских странах это запишут на видеокамеру, а потом, когда придет прокурор разбираться, он будет смотреть — была ли на самом деле необходимость в применении подобного рода действия?

— А что вы можете сказать о работе участковых?

— В общем-то, это бедные люди. С одной стороны, условия работы, мягко говоря, не очень. Во-вторых, объем работы — колоссальный. А в-третьих, заработная плата участкового милиционера небольшая на фоне других силовиков.

Кстати, именно к участковым люди обычно относятся с доверием. Участковый — это человек, который, как правило, приходит к вам в сложных ситуациях.

Забавно, «дядя Степа-милиционер» в сознании людей все-таки еще есть. И на практике, пожалуй, только участковые милиционеры вполне соответствуют сложившемуся с детства позитивному образу милиционера.

Наста МАНЦЕВИЧ, www.euroradio.fm

«Еўрарадыё» (www.euroradio.fm) слухайце на УКХ у Глыбокім, Паставах, Відзах і Міёрах на хвалі 68,24 МГц, а таксама праз спадарожнік HOTBIRD 6—13° на ўсход, частата 11200 МГц, вертыкальная палярызацыя, хуткасць патока 27500 Ms/s, карэкцыя памылкі (FEC) 5/6.

ASTRA 4A—4,8° на ўсход, частата 12379.62 МГц, гарызантальная палярызацыя, хуткасць патока 27500 Ms/s, карэкцыя памылкі (FEC) 3/4

Обновлено 21.06.2011 00:01
 

Комментарии  

 
+1 #1 15.06.2011 19:13
Люди должны знать, что, если они отказываются выполнить законное требование работника милиции - это неповиновение (предусммотрено КоАП). Если сопротивляются (как то: вырываются, хватают за форму, толкают и тп) - это сопротивление, кот. преследуется в уголовном порядке. Вывод. Чтобы работники милиции не применяли физическое воздействие, спецсредства, не следует им возражать, отталкивать, вырываться и убегать. Надо проследовать в отдел, потому что, в конечном итоге, все равно там окажешься, но только с дополнительными проблемами, поскольку милиционером придется оправдать применение физической силы при задержании.
Цитировать
 

Добавить комментарий

Внимание! Перед добавлением комментария помните, что его прочтут другие пользователи и авторы комментируемого Вами материала. Будьте уважительны друг к другу и старайтесь обходиться без сленговых и нецензурных выражений.


Защитный код
Обновить

Последние добавления

972.
Ну вот и подняли тарифы ЖКХ. А ведь кое-кто утверждал, что наше прав.....
971.
Вовочка, услышав, как мурлыкает кот, бежит к отцу-автомеханику: — Па.....
ПРОТИВ ДМИТРИЯ ДАШКЕВИЧА ВОЗБУЖДЕНО НОВОЕ УГОЛОВНОЕ ДЕЛО
Лидеру «Молодого фронта» грозит еще один год лишения свободы. .....
«НАДО ОТЫСКАТЬ СПОСОБ РАЗГОВАРИВАТЬ НЕ ЯЗЫКОМ САНКЦИЙ»
Посол Литвы в Беларуси Линас Линкявичюс заявил, что Вильнюс и Минск...
МИД ИЗРАИЛЯ СЛЕДИТ ЗА СИТУАЦИЕЙ С ПРАВАМИ ЧЕЛОВЕКА В БЕЛАРУСИ
Глава отдела Евразии израильского МИД Яаков Ливне 18 июля на пресс-к.....

Самое популярное за месяц

службы мониторинга серверов