УНИЖЕННЫЕ И ОСКОРБЛЕННЫЕ PDF Печать E-mail
11.02.2012 20:54

Sevcov 142О социальной политике родного государства в отношении самых беспомощных

Письмо, которое попало ко мне в руки, шокирующее. Жаль, с автором встретиться не могу, т.к. даже не знаю, где она, автор. Да и письмо писалось под диктовку подругой автора. Есть еще диктофонная запись, сделанная в одном минском доме-интернате для престарелых и инвалидов. Тоже сильный документ. Поэтому я поступлю так: буду цитировать письмо частями, вставляя между ними куски диктофонной записи. Возможно, тогда у читателя сложится точное представление о социальной политике родного государства в отношении самых беспомощных.

1.

Итак, письмо Валентины Иосифовны Саленик, да не кому-нибудь, а председателю Мингорисполкома Н.А. Ладутько (здесь и далее авторский стиль и орфография сохранены):

«Прошу Вас рассмотреть мой квартирный вопрос, т.к. в настоящее время моя квартира по ул. Осипенко, 33, кв. 4 захвачена незаконно руководством Центрального райисполкома, и когда я в ней проживала 12 января 1993 г. был выписан ордер на другую гражданку с малолетним сыном, которая в очереди на получение жилья не стояла в Центральном РИК и нигде не стояла. Она была прописана в мою квартиру 19 января 1993 г. Я жила в своей квартире с забитыми гвоздями дверьми, не имея выхода, с отключенным светом и отоплением. Соседи передавали мне продукты через окно. Кроме того, в это время шел судебный процесс Мингорсуда на действия судебного исполнителя по захвату квартиры и находящегося там имущества, нажитого моими родителями и мной. Процесс завершился 26 апреля 1993 г. протестом председателя суда, который повис в воздухе. Ордер не может быть выписан на занятое жилье, поэтому ордер, выписанный той гражданке, недействительный. Когда я стала обжаловать это решение в вышестоящих инстанциях, гражданка эту квартиру продала, а я остаюсь без жилья и прописки по сегодняшний день...»

Тут следует добавить, что Валентина Иосифовна наполовину парализована...

2.

Ну, а теперь побываем в доме-интернате для престарелых и инвалидов, который находится на окраине Минска. Послушаем его обитателей.

«Основная наша проблема, можно сказать, отсутствие всякой работы. Люди потихоньку спиваются. Раньше работа была, но это давно. Работали на жгутах, делали их для телевизоров. Был швейный цех, цех по сборке электродеталей. А сейчас у нас нет ничего, совсем ничего. Если кто-то нашел работу диспетчера на дому, люди радуются и держатся за эту работу. То пообещают одно, то другое. А на самом деле выхода у нас нет. Вот человек не совсем инвалид, может что-то делать. А что? А почему исчезла работа? Ну, жгуты — это давно было. А вот за цех электродеталей директор дома запросил слишком большую аренду, не сошлись, короче, в цене. Ну, а мы остались без работы. И вот скажите: как прожить на 10% от пенсии, которые нам выдают? Вот я человек общительный, у меня два мобильных телефона, есть обычный, добрые люди дали денег, ноутбук купила. А где взять 32 тысячи, чтобы подключиться к интернету — не знаю...»

Это Светлана М., инвалид, она очень небольшого роста, к тому же больные ноги.

В принципе, давно известно, что финансовый кризис в первую очередь бьет по самым слабым. Просто одно дело осознавать это умозрительно, и совсем другое — видеть вживую, как именно он бьет слабых и беспомощных. Да, им есть где жить, во что одеваться. Но вы можете назвать их полноценными гражданами?..

3.

«На адрес Осипенко, 33 оформлена моя пенсия, там я ее и получаю. Все коммунальные услуги, радио, телефон, который установлен на мое имя, я оплачивала лично с мая 1963 г. по сентябрь 1992 г., а также за лишнюю площадь (после смерти отца) с 1977 г. Лечение я прохожу в поликлинике 16-й по месту жительства до сих пор. После безвременной смерти матери я продолжала обращаться во все вышестоящие органы. Проживала в своей квартире еще два с половиной года. Мною было потрачено много сил, нервов и здоровья, в результате чего я находилась в больницах с 21 мая 2011 по 3 января 2012 гг. Однако мне не были выданы на руки эпикризы с 5 и 11 городских больниц, а очевидность поражения нервной системы и паралича рук и ног были налицо. Группу инвалидности мне так и не установили. Во МРЭК данные обследования с 5 больницы переданы не были...»

4.

У Светланы М. недавно умер муж, но в деревне остались родители. Собственно, они и помогли с покупкой мобильников. Если кого-то это интересует.

«Вот человек в коляске передвигается. Но руки-то у него здоровые, он может и хочет работать. Но заняться ему нечем. Живем от кормежки до кормежки. Или смотрим телевизор... Это вообще сумасшествие, современное телевидение! Вот не договорились с фирмой по изготовлению электродеталей... Ну, ладно, аренда, это понятно. Но фирме самой невыгодно возить сюда сырье, а потом забирать продукцию... Или вот лекарства. Хорошие импортные лекарства дорого стоят. Их за валюту можно только купить. А ее не хватает. Но у нас же здесь и престарелые, и инвалиды — лекарства всем нужны. Ну, тут винить руководство дома не стоит: что им дадут, то они нам отдадут. А в общем, я все о том же — нет у нас работы!..»

5.

«В 5-ю городскую больницу «скорая» доставляла меня дважды. В первый раз я провела в приемном покое целый день с 10 утра до 11 вечера, а в 12 часов меня выбросили на улицу, на мостовую, как здоровую. А второй раз меня поместили в отделение и уговорили сделать пункцию спинного мозга. В результате, совсем перестали действовать руки и ноги. И только после моих усилий и тренировок стали двигаться руки и ноги.

После 5 меня перевели в 11 больницу, которая отправила свои и 5 больницы результаты обследования в отдел социальной защиты Центрального района для помещения меня в интернат, т.к. я не имею собственного жилья и повседневного ухода за мной. В 11 больницу приходила представитель отдела соцзащиты Центрального РИКа со всеми документами для помещения меня в интернат. За меня написала заявление, поскольку я писать не могу и сказала, что все документы она передает в горисполком председателю Ладутько. Прошло более 3 месяцев, а результата никакого...»

6.

«Я здесь живу уже с 1989 года. Недавно вышла замуж. Поделками занимаюсь, как и Светлана Ивановна, но у меня по-другому. И для того, чтобы мне заниматься моим любимым делом, мне нужны деньги. А получаю те же 10%, 72 тысячи. За эти деньги я не могу купить краски, они теперь очень дорогие. Для этого мне нужна работа...»

Это уже Наталья Я., она инвалид-колясочник, но женщина бодрая и энергичная.

«Я бы мечтала найти работу диспетчера на дому. Я уже работала в фирме, но она обанкротилась. Так и напишите: ищу работу. Ноги, конечно, у меня нерабочие, но руками все делаю. Мужу моему повезло. Он хоть и на протезах, а попал на курсы лифтеров, сейчас проходит уже практику. Будет работать или у нас в доме, или в городе. У меня есть компьютер, безлимитный интернет, мобильник, я могу электронную почту обрабатывать, Это мне все знакомо...»

«Вы укажите, что она всегда дома и человек очень ответственный, — вмешивается Светлана Ивановна»

«Тут у нас много таких. Молодых много, и они жить хотят. А как без денег проживешь? Поел, поспал, куришь — покурил, а что дальше? Чем заняться? Многие поделками хотят заниматься — тоже деньги на материалы нужны. Хочется поехать куда-то, в театр даже. Мы что же — не люди?..»

Интересный вопрос. Вроде бы все необходимые законы имеются. СМИ обожают писать и снимать о людях с ограниченными возможностями, которые чего-то достигли. Но о том, чем и как даются эти победы, почему-то молчат. Видимо, настоящая правда плохо влияет на имидж страны, которую называют страной милиционеров и дворников...

7.

«За эти месяцы меня 4 раза привозили в дом ночного содержания на Ваупшасова ,42 с целью зарегистрировать как «бомжа». Но я категорически отказалась там проживать, несмотря на то, что два дня провела на улице без питания, т.к. хоспис больницы выбросил меня на улицу со всем моим имуществом, которое я не смогла унести в силу паралича рук и оно осталось там, у хосписа, на улице. Я считаю, что руководство больницы несет ответственность за то, что меня, немощного человека, не способного передвигаться без посторонней помощи, в домашних тапочках выбросили на улицу, в непогоду, слякоть...»

8.

На территории больницы открыли продуктовый магазин. Там можно купить колбаски (от 60 до 100 тыс. за кило), чай, печенье. Насчет сигарет и спиртного — не знаю, наверное, едут подальше. Наташа ни спиртным, ни куревом не увлекается. Ей аккумуляторы нужны для коляски. Коляска у нее передовая, сама ездит. Если аккумуляторы работают. Они дорогие, деньги на них ей просто подарили добрые люди. Увидели, поговорили и... дали. На 2 — 3 года аккумуляторов хватает. А потом что? Ау, добрые люди!

Следующая комната, Володя К., он тоже на старенькой коляске. Это его главная проблема.

«Был у нас мастер, занимался ремонтом, все у него было — болтик заменить, подкачать колесо — он все мог. Взяли да сократили, мол, ставки такой у нас нет. Сейчас вроде обратно берут. Платят ему 200 тысяч, а в итоге получает 100. Нам говорят: в город будем возить, там ремонтировать. Здрасьте, я ваша тетя! А подменных колясок нет. Значит, лежи, плюй в потолок... Теперь курево. Курить у нас теперь запрещено. Хочешь подымить — дуй на улицу. Сейчас ремонт у нас, так на весь дом оставили одну курилку. Мы заведующую спрашиваем: где курить? Вообще курить не надо! Ну, что, мужики ищут схованки, там курят. Так ввели должность ночной санитарки, она, змея, ходит и вынюхивает где курят. Поймала — штраф. А то один чудак в постели покурил, простыню прожег... Так его в изолятор. Что это такое? А вот что. Ну, перепил мужик, делать-то нечего, или покурил и поймали, или поругался с кем-то, или чего еще натворил. Все, в изолятор. Под охрану милиции. Вот тебе и дом-интернат... А было, один тут одноногий набедокурил сильно, так его вообще на улицу отправили. Говорят, сейчас промышляет на Червенском рынке, а ночует в метро. Было жилье, а теперь бомж бомжом.

А на стенку ни коврик ни повесь, ни картинку какую — кровать, тумбочка и стул. А лежачие как? По трое-четверо в комнате живут...»

М-да, что-то тут не так. Или так? Люди-то все еще советской выделки, с ними по-советски и обращаются?

9.

«Я поясняю свое нежелание регистрироваться как «бомж» в доме ночного пребывания по ул. Ваупшасова, 42, т.к. я теряю право на квартиру по ул. Осипенко или на равноценную».

Так завершает свое обращение Валентина Иосифовна Саленик. Теперь, надеюсь, вы поняли, почему я назвал его шокирующим?

Она не против жить в доме-интернате, но и от своей квартиры, которую у нее, как она считает, отобрали незаконно, отказываться не собирается. Неплохо зная нашу систему, я почему-то сомневаюсь, что дело кончится положительно для Валентины Иосифовны. Она одна, больная, беспомощная, полупарализованная, а против нее — аппарат. Силы не равны. Так что прав древний мудрец: бездействие в момент, когда возможно поступить по справедливости, означает трусость.

Сергей ШЕВЦОВ

Обновлено 20.02.2012 09:11
 

Добавить комментарий

Внимание! Перед добавлением комментария помните, что его прочтут другие пользователи и авторы комментируемого Вами материала. Будьте уважительны друг к другу и старайтесь обходиться без сленговых и нецензурных выражений.


Защитный код
Обновить