СПАСЕНИЕ ЖИЗНИ PDF Печать E-mail
02.05.2010 20:53

GrushevoyПрофессор Геннадий Грушевой, лауреат ряда международных премий, известен далеко за пределами Беларуси. Организованный им Международный благотворительный фонд «Детям Чернобыля» давно перерос рамки этого детского проекта.

— Вот уже скоро 25 лет, как произошла эта беда. Конечно, в нашей памяти и первые дни после взрыва реактора, и пустые деревни зоны отчуждения, и могилы героев-пожарников, и лица переселенцев, и тех, кого сегодня называют ликвидаторами. Все это так, но, как ни странно это звучит, кроме страданий и ужасов Чернобыль принес белорусскому обществу еще и надежду. Она была связана с проявлением солидарности к нашей беде во многих странах мира десятков тысяч неравнодушных людей, не очень богатых, но очень совестливых и благородных. Чернобыль разбудил в мире какую-то положительную человеческую энергию, направленную на помощь и защиту других, тебе лично далеких и по географии, и по образу жизни. Это важный опыт, может быть, даже более важный, чем определение ошибок, допущенных при строительстве и эксплуатации АЭС, последствия радиоактивного загрязнения. Потому что в его основе лежит феномен проявления лучших человеческих качеств в период осознания глобальной угрозы всему миру. Это обнадеживает. Перспектива на лучшее будущее не пропала. Со злым приходит и что-то доброе, а со страшным — надежда.

— Геннадий Владимирович, коль скоро все это мы испытали на себе, то можно сказать, что белорусы — народ уникальный?

— Можно и так сказать...

Двадцатый век вошел в историю как столетие войн, безжалостного отношения к человеческой жизни, правления диктаторов и фюреров, а в конце еще и техногенные катастрофы, которые «дорисовали» общую безрадостную картину. Однако в том и есть уникальность нашей страны, что именно здесь родилось чистое, красивое, идущее из глубин человеческой сущности движение — спасение попавших в беду миллионов людей. Это было протестом, причем наднациональным, надгосударственным, когда и немцы, и индусы, и итальянцы, и чехи, и поляки, и японцы, и канадцы с американцами откликнулись на белорусскую трагедию, причем не формально, а от всего сердца.

— Вы говорите о некоем глобальном феномене, о том, как люди в момент опасности проявляли свои лучшие качества. А долго ли длился этот период романтизма в чернобыльском движении?

— Романтическим он был у нас, у белорусов. Мы думали, что с помощью этих по сути гуманитарных программ сможем повлиять на все: и на политику, и на экономику, и на общественное устройство страны. Зарубежные же волонтеры романтиками не были. Их порыв шел от сердца, от чистого сострадания… Многие уже состарились, некоторые потеряли здоровье, но они продолжают делать свою работу. Это уже не та реакция первой помощи, когда видишь пожар, автомобильную аварию, тонущего человека, это — долгая, иногда длиною в жизнь помощь ближнему по самым высоким библейским канонам.

— А роль государства в чернобыльском движении тоже была значительной и позитивной?

— Механизм под названием СССР должен был являть вовне и внутри идеальное общество, состоящее из счастливого советского народа, новой исторической общности, строящей в момент Чернобыльской катастрофы светлое будущее под руководством коммунистической партии и верного ленинца Михаила Сергеевича Горбачева. Какая такая могла быть трагедия? Какие такие радиоактивные выбросы на ЧАЭС? Ведь у нас лучшая в мире страна!

То есть первое, что было сделано властями, — минимизация всякой информации о трагедии. Масштабы катастрофы занижались, последствия взрыва энергоблока сводились к некоей гипотетической опасности, а реальные цифры держались в строжайшем секрете. И вот тысячи и тысячи наших людей — партийное и советское руководство, ученые, врачи, учителя, инженеры, военные — молчали, хотя и знали правду. Почему? Так они выполняли свой долг! Нам всем привили такое понимание патриотизма и любви к Родине. Важнее всего Советское государство, а человек — потом. Только этим и можно объяснить бессмысленное и кощунственное по своей сути водружение красного флага на разрушенном 4-м энергоблоке Чернобыльской АЭС. Через три года смельчак умер.

Еще один эпизод из жизни героев-ликвидаторов. Отец подарил сыну ту самую кепи, в которой очищал от радиоактивного графита крышу сгоревшего энергоблока. Сувенир с места героического подвига! Спустя несколько лет у мальчишки обнаружили рак мозга. Только тогда отец понял, что он дал поносить своему сыну.

Такой вот лжепатриотизм в условиях тотального замалчивания государством размеров и последствий катастрофы унес сотни тысяч жизней и еще много унесет.

— А как белорусское руководство повело себя в тот момент?

— Так же, как в Москве, если не хуже. Как ни печально об этом говорить, но много знающих и понимающих людей беззастенчиво врали людям, якобы во благо государства, а сами делали на этом головокружительные карьеры. Они и сейчас при власти. Был, царство ему небесное, доктор наук Нестеренко, который бил во все колокола, говоря об угрозе уничтожения нации, но его тут же уволили с должности директора Института ядерной физики в Соснах.

— Наверное, сейчас все те, кто не жалел людские жизни и здоровье, каются, вспоминая те страшные времена и свои поступки?

— Вот уж нет! Живут, здравствуют, по-прежнему руководят, получают награды и новые ученые звания и регалии. Они ведь заранее получили от государства индульгенцию за все, что делают. Таких людей, как академик Легасов, покончивший жизнь самоубийством, посчитав, что есть и его вина в Чернобыльской аварии, у нас в республике не оказалось. Более того, после 26 апреля 1986 года из школ и других государственных учреждений были изъяты все приборы измерения радиации, все дозиметры и счетчики Гейгера. Почему? Все понимали, что происходит, но молчали или врали. Государство поляризовалось: с одной стороны власть, которая всеми средствами стремилась себя сохранить в прежней форме, и общество, поставленное на грань выживания. Если бы СССР не распался как советское государство, то жертв Чернобыля было бы в десятки раз больше.

Когда же идеология после 90-го года стала валиться, высшее чиновничество во всем обвинило врачей и ученых.

— И тогда чернобыльское движение превратилось в Беларуси в общественный процесс?

— Да, по сути, мы начали строить в нашей стране гражданское общество. Люди еще даже не осознавали, что можно жить по-другому, что можно быть носителями совсем иных принципов и правил, не советских, а общечеловеческих! Это уже было гражданское сознание. То есть мы внесли в мир совершенно разрозненных жителей некое новое понимание, что они могут сами влиять и на власть, и на общество, и на жизнь в целом. Понятное дело, что наше гражданское общество не могло появиться на экономической базе, как это было в Европе, оно выросло из солидарных действий людей, когда личное совпадает с тем, чего хотят многие. Да, мы научили жителей чернобыльских районов понимать, что происходит с их детьми, с ними самими, как можно защититься от радиации, как надавить на власть, чтобы получить самое необходимое…

Только не надо думать, что самое главное было в получении лекарств, витаминов, в поездках детей в чистые и богатые страны. Я поражаюсь слепоте тех, кто видит только это в чернобыльском движении! Вот тут-то государственная система и начинает мстить гражданскому обществу, которое еще не научилось себя защищать. Мстит статистикой, по которой общественные инициативы «проигрывают» госучреждениям в количественном отношении полученных населением медикаментов, вылеченных больных, спасенных младенцев… Вот видите, что делает власть! Разве «Фонд детям Чернобыля» может похвастаться новыми газопроводами, заасфальтированными дорогами, кварталами новостроек, возведенными ледовыми дворцами и библиотеками и иными достижениями власти, направленными вроде как на благо людей?

То есть человек, как при коммунистической системе, так и при президентском правлении, все равно оставался несвободным, все равно власть подавляла любую инициативу снизу, все равно насаждала единообразие, армейскую дисциплину и субординацию. Опять человек остался в виде некоего материала, сырья, извините, пешки, которую можно двигать по воле некоего властного игрока.

Сразу скажу, что чернобыльское движение при всей своей многочисленности не было политической силой, это была чисто гражданская инициатива. Что лежало в основе? Попытка заставить власть изменить отношение к человеку. Вернее, даже не так. Сам человек должен был осознать, что он ничуть не меньше значит в государстве, чем чиновники и прочие власть имущие, что в единстве действительно есть сила.

Вот это мы и делали через чернобыльские программы. Вот так идет процесс формирования гражданского общества. Даже в самых демократических государствах власть не любит, когда ей указывают на ошибки и недостатки. Не выносят чиновники гражданского давления на них, но терпеть вынуждены, потому что избиратель всегда прав! Конечно, в нашей стране мы не добились того, что есть в государствах старой европейской демократии, но через эту работу люди почувствовали: они что-то значат!

— Какую из реализованных программ вы считаете самой важной?

— Самой яркой и успешной из гражданских инициатив стала программа оздоровления детей. Маленькие граждане, они на самом деле гораздо более беззащитны, чем взрослые, и заболевают чаще, и иммунитет слабее, и малые дозы радиации на них влияют сильнее и коварнее. За рубежом это поняли мгновенно и сразу же захотели помогать именно детям. Но важность этой программы еще и в том, что малыши стали, по сути дела, чернобыльскими послами, с которыми можно было говорить, расспрашивать о стране. Ведь первые вопросы: «А где она расположена, Беларусь? Как вы там живете? Что едите? Чем болеете? Какой у вас уровень радиации?»

О наших детях много писали в газетах, показывали по телевидению. Заголовки били по сознанию обывателей, рассказывая о спасенных детях Чернобыля, о благотворителях из Германии, Бельгии, Польши, Италии. Такая информационная атака открывала двери санаториев, больниц, зон отдыха… Мне рассказывали, к примеру, как один владелец сети ресторанов объявил, что любой приехавший ребенок из Беларуси может лакомиться сколько захочет мороженым в его заведениях. Другой же бизнесмен запретил чернобыльским детям плавать в его бассейне, но очень быстро пожалел об этом — общественное мнение его осудило. Тогда он сам пригласил белорусских мальчишек и девчонок в свой аквапарк совершенно бесплатно.

Через эту программу о Чернобыле всерьез задумались миллионы людей на Западе. Вот, скажем, Франция готова была посылать любую гуманитарную помощь в Беларусь, а вот приглашать к себе детей не захотела. Почему? В стране много атомных станций, и видеть жертв техногенной катастрофы там не хотели. С другой стороны, «зеленые» в Германии, как только чернобыльские дети стали ездить в эту страну, тут же стали парламентской фракцией бундестага. Пусть не впрямую, пусть косвенно, но в Европе начался подъем альтернативной энергетики, не в последнюю очередь — в знак протеста против ядерных станций, таких опасных и непредсказуемых.

— И эта программа оздоровления детей столкнулась с преградами на родине, в Беларуси…

— Да еще с какими! В СМИ договорились даже до того, что якобы дети испытывали на оздоровлении в Европе, Америке, Индии и других странах сильнейший психологический стресс. Что такие поездки вредны и их надо запретить! Ведь ложь, замешенная на правде, подчас бывает убедительней самой правды. На самом же деле, культурное взаимовлияние было весьма значительным. Дети жили в семьях, учили языки, познавали то, что ранее было недоступным, они чувствовали себя настоящими европейцами, гражданами…

Вот государство и искало зацепки, чтобы запретить, напугать родителей россказнями о плохих немцах, швейцарцах, голландцах и прочих «шведах». Потом в белорусских СМИ прошла волна, что, мол, в Европе у наших детей берут кровь и прочие анализы, дабы изучать их, как подопытных кроликов. Целые тонны вранья высыпали тогда на наш фонд. Иезуитский метод, ведь просто так запретить поездки власть уже не могла, ее бы смели в тот момент, пойди она напрямую против народа. Вот и врали!

Потом стали говорить в газетах и на телевидении, что, мол, не те дети ездят на оздоровление. Вроде бы как все уже хорошо, полезно, но вот нуждающиеся остаются дома, а некие «блатные» путешествуют. Мы этого не сильно боялись, потому что наши инициативы работали напрямую, и все знали, кто на самом деле оздоравливается, ведь это были их собственные дети.

Да каких только информационных «уток» не запускали! Государство не могло простить людям того, что они и без него вполне могут себе помочь: вылечить, накормить, заработать. Вот системно и целенаправленно и шла работа, чтобы из нормальных человеческих отношений между людьми вылепить образ врага. Немцы вроде бы помогают, чтобы загладить вину за годы оккупации и концлагерей, другие тоже чего-то белорусам должны, и нет тут никакого добра и сострадания. Это была самая бессовестная ложь!

В свое время у нас были связи с 526 партнерскими организациями по всему миру. За годы существования фонда порядка полумиллиона детей смогли пройти оздоровление. Как можно понять президента страны, где случилась Чернобыльская катастрофа, который заявляет о том, что детям никуда не надо выезжать, что им будет лучше всего дома в Могилевской и Гомельской областях, там, где уровень радиации зашкаливает?

А когда в 1997 году появился департамент по гуманитарной помощи при Президенте РБ, то гражданские чернобыльские инициативы пошли на убыль. Многочисленными гласными и негласными ограничениями и запретами их просто взяли за горло.

В какой, скажите, еще стране граждан заставляют покупать лицензию на благотворительную деятельность? Заплати за возможность делать добро! То есть власть не только не может или не хочет позаботиться о нуждающихся людях, но и другим не дает это делать свободно. Брать деньги за бескорыстную помощь, что может быть более отвратительным?!

— Почти четверть века прошло со дня Чернобыльской катастрофы. Но кажется, что актуальность общественного чернобыльского движения еще более возросла.

— Я прихожу к выводу, что с 2002 года система поставила перед собой цель закрыть тему Чернобыля. Перевести общественное сознание на тот уровень, на котором Чернобыльская катастрофа уже не воспринимается как угроза. А это значит, избавиться от тех расходов, которые неизбежно должны быть в зараженной радионуклидами зоне. Власть объявляет, один за другим, регионы «чистыми», и уже платить людям дополнительные деньги не надо. Зараженные земли, которые ранее занимали треть Беларуси, теперь надо разглядывать под микроскопом, так их сократили. Даже Хойники стали вдруг «чистыми»!

Это экономическая составляющая проблемы. Есть и психологическая. Люди должны забыть, когда была Чернобыльская трагедия, кто в ней виноват. Для чего? Да новую станцию строим! К тому же по самым экономным ценам, за самый короткий срок. Белорусская АЭС будет возведена не за 14 миллиардов долларов, а за 8. Там лишнее не станем делать, здесь попроще систему безопасности соорудим, глядишь и сойдет! По сути, один к одному повторяются ошибки строительства АЭС в Чернобыле. Забыть все люди должны! Какие тут вам дети Чернобыля? Ничего не было! Все хорошо! Белорусский атом — самый мирный атом в мире! Так что же, забудем?

Евгений КРЕСТОВСКИЙ

Обновлено 09.05.2010 15:03
 

Добавить комментарий

Внимание! Перед добавлением комментария помните, что его прочтут другие пользователи и авторы комментируемого Вами материала. Будьте уважительны друг к другу и старайтесь обходиться без сленговых и нецензурных выражений.


Защитный код
Обновить

Последние добавления

972.
Ну вот и подняли тарифы ЖКХ. А ведь кое-кто утверждал, что наше прав.....
971.
Вовочка, услышав, как мурлыкает кот, бежит к отцу-автомеханику: — Па.....
ПРОТИВ ДМИТРИЯ ДАШКЕВИЧА ВОЗБУЖДЕНО НОВОЕ УГОЛОВНОЕ ДЕЛО
Лидеру «Молодого фронта» грозит еще один год лишения свободы. .....
«НАДО ОТЫСКАТЬ СПОСОБ РАЗГОВАРИВАТЬ НЕ ЯЗЫКОМ САНКЦИЙ»
Посол Литвы в Беларуси Линас Линкявичюс заявил, что Вильнюс и Минск...
МИД ИЗРАИЛЯ СЛЕДИТ ЗА СИТУАЦИЕЙ С ПРАВАМИ ЧЕЛОВЕКА В БЕЛАРУСИ
Глава отдела Евразии израильского МИД Яаков Ливне 18 июля на пресс-к.....

Самое популярное за месяц

службы мониторинга серверов