Курсы валют

Доллар США
2.0501
Евро
Российский рубль

Погода

13..15 °C

Главные события

25 лет кружит, 25 лет напоминает…

Image 7523

Проблема поддержания стабильности «белорусской модели» остается главной на протяжении 25 лет ее строительства. ГосСМИ напоминают нам об этом постоянно.

Каким образом порядок может рождаться из хаоса, нобелевский лауреат, химик Илья Пригожин совместно с философом Изабель Стенгерс изложил для неспециалистов в книге «Порядок их хаоса». На русском языке книга вышла в 1986 году. Любой желающий может прочитать ее в интернете.

Центральное понятие книги — «нестабильность», что существенно повышает ее актуальность для белорусского читателя, так как проблема поддержания стабильности «белорусской модели» остается главной на протяжении 25 лет ее строительства. Государственные СМИ напоминают нам об этом постоянно.

Свежий пример — интервью премьер-министра Сергея Румаса телеканалу «Беларусь 1», которое он дал 23 августа. «Конечно, полной удовлетворенности нет», — констатировал Румас, но ситуация в экономике, продолжил он, стабильна, что подтверждается стабильностью на валютном и кредитном рынках, а также стабильно низкой инфляцией и стабильным ростом прямых иностранных инвестиций.

Но одна тучка на горизонте стабильности все же имеется: «экономический рост сегодня в стране ниже, чем ожидало правительство». Сможет ли команда Румаса разогнать эту непонятно откуда взявшуюся тучку, уяснить из интервью было сложно.

От таких в деревнях спички прячут

Рождение порядка из хаоса мы имели возможность наблюдать в «лихие 90-е». Многие при этом ролью наблюдателей не ограничились, а, засучив рукава, самым активным образом занялись стимулированием «родов», не имея при этом ни опыта, ни теоретических знаний для подобной деятельности. Поэтому получилось то, что получилось.

Но «лихие 90-е» к нам не с Марса прилетели. Они — законнорожденное дитя эпохи «дорогого Леонида Ильича Брежнева». Сегодня две трети россиян (данные «Левада-центра») сожалеют о распаде СССР. Основные причины — разрушение единой экономической системы (52%), потеря чувства принадлежности к великой державе (36%) и рост взаимного недоверия и ожесточенности (31%).

О тотальном дефиците почему-то не вспоминается. А между тем в моем родном городе Костроме до разрушения единой экономической системы в продовольственных магазинах отсутствовали мясные отделы. Масло же «выбрасывали» только перед праздниками, а вкус костромского сыра был знаком только костромичам, имевшим возможность наведывать Москву-матушку.

Если бы брежневская стабильность (она же застой) дотянула до наших дней, то о том, как выглядят мясные отделы, забыли бы и минчане. За мясными отделами последовали бы молочные и далее по списку. Стабильному нисходящему тренду нашлось бы объяснение: у специалистов в вопросах марксизма-ленинизма — свое, у простых граждан — свое. Как тут не вспомнить советский анекдот об актуальности закона спроса в плановой экономике:

«Диалог в магазине:

— Черная икра есть?
— Нет.
— Почему?
— Спроса нет… никто не спрашивает».

Наш единственный политик любит противопоставлять эволюционный путь развития революциям с их резкими скачками и перегибами. Звучит разумно. Кто же, находясь в трезвом уме, будет желать революционных потрясений. Так-то оно так, но какой эволюционный путь развития могли обеспечить выжившие из ума «кремлевские старцы»? От таких в деревнях спички прячут, а в стране с гордой аббревиатурой СССР доверяли «ядерный чемоданчик».

«За это ответят все», «разборки будут жесточайшие»

Советский Союз двигался в индустриальной колее, проложенной в годы сталинских пятилеток. Свои успехи в экономике он измерял количеством чугуна и стали на душу населения. Следует признать, равных нам по данному показателю в мире не было. Проблема, однако, заключалась в том, что передовые страны, сменив индустриальную колею на постиндустриальную, активно осваивали информационные технологии.

О шансах страны победившего социализма сменить колею мы можем судить по примеру, позаимствованному из книги экономиста Олега Григорьева «Эпоха роста»: «Одной из самых больных проблем развития науки и техники в СССР было внедрение. Изобретателей, талантов было много, изобретений тоже, в том числе и весьма эффективных. Но в народном хозяйстве они не использовались.Мне рассказывали историю про кухонные гарнитуры. В СССР они не производились, их делали в ГДР, был страшный дефицит. И вот в Министерстве торговли возникла идея локализовать производство кухонных гарнитуров в нашей стране.Первый советский кухонный гарнитур появился через 10 лет после того, как все согласились, что их надо производить. И дело здесь не только в бюрократизме. Пришлось создать две новые подотрасли, то есть выделить инвестиции, построить заводы, произвести, закупить и наладить оборудование. Еще несколько новых производств было запущено на уже существующих заводах — а у тех план, нехватка ресурсов и рабочих рук».

Но кухонные гарнитуры — это капля в море новых проблем, которые была вынуждена решать советская экономика. Эта капля могла и подождать, чего не скажешь о новых видах вооружений. В попытках не отстать от западных милитаристов советский порядок и породил хаос, благодаря которому в жесткой централизованной экономике появились зоны, открытые для частной инициативы. Эволюционным путем их появление было бы невозможно.

Несмотря на своеобразие современной белорусской модели, всем своим локальным успехам она обязана самоорганизации снизу, а не целенаправленным усилиям сверху. Обратимся к официальной статистике. В структуре производства валового внутреннего продукта в 2017 году услуги составили 46,9%, а производство — 39,9% (сельское, лесное и рыбное хозяйство — 7,8%, обрабатывающая промышленность — 22,2%).

Вот ради этих 7,8% ВВП А. Лукашенко постоянно кружит над полями на вертолете и напоминает местным вертикальщикам о необходимости соблюдения технологической дисциплины. Свежий пример — дискуссия в Старых Дорогах по поводу падежа скота. Разумеется, «за это ответят все», «разборки будут жесточайшие». Кто бы сомневался. Иных разборок у нас и не бывает. 25 лет кружит. 25 лет напоминает...

Сергей Николюк

Читайте также:

Зачем козе баян?

Двадцать лет спустя

Диалог на экспорт

Страна, в которой хочется жить

Добавить комментарий