TOP

Жилые 25-этажки как символ бедности: пора притормозить с высотностью

Фото realt.by

В последние годы подрастает этажность Минска. До 2006-го в нем строили в основном 10-этажки. К 2018-му средняя этажность была уже на отметке 15. Первые дома в 25 этажей начали строить в 2010-м. Сейчас самая массовая планировка города — 20-25-этажная. Высотки строят на проспекте Дзержинского, ими забит целый микрорайон Минск-Мир, аналог которому запланирован, кстати, и возле Новинок.

В аккуратном и, в сущности, не густо заселенном Минске жилые 25-этажки смотрятся неорганично. Так почему их лепят?

Причины три.

Чиновники одобряют высокоплотное строительство под маркой «улучшать жилищные условия горожан нужно».

Застройщики выбирают высотность потому, что хотят получать не просто прибыль — сверхприбыль. Можно на участке в пять гектаров построить две пятиэтажки на 80 квартир, но — зачем, если там же реально поставить три 25-этажных дома на 600 семей? Себестоимость метра в последнем случае значительно ниже, прибыль — столь же значительно выше. Ну и с ценой, случись очередной кризис, играть, не снижая планку прибыли ниже привычных 40%, проще.

А на нее, на цену, и реагируют те, о ком «заботятся» исполнители и распорядители. Высотное жилье покупают просто потому, что оно самое доступное. Ведь лозунг «каждой семье по отдельной квартире», актуальный со времен СССР, так и не воплощен в жизнь. Спрос все еще высокий. И если появляется возможность построить хоть студию, но свою, люди закрывают глаза на дискомфортные моменты.

О чем мечтают граждане?

В своем телеграм-канале «Литовская о жилье» я провела опрос, в доме какой этажности подписчики хотят жить. В идеале. Если бы были средства на любой тип жилья. Понятно, что опрос нескольких сотен на статистическое исследование не тянет, но тенденции обозначены. Самая смелая мечта более половины тех, кто интересуется жильем, — частный дом с участком. Да, в Минске. Почти тридцать процентов предпочли бы таунхаус. А вот 25-этажка — мечта только 5%. Да и эти 5% мечтают об элитном небоскребе в центре города, а не на окраине, с видом на железную дорогу или МКАД.

Во всех европейских странах тенденции одинаковы — граждане предпочитают малоэтажное жилье. Евростат пару лет назад публиковал диаграмму под названием «Дом или квартира, где вы живете?» Самые интересные данные были по соседней Польше. 55 процентов населения там обитают в частных домах и таунхаусах. Причем процент таких вот приватизированных владений растет тридцать лет подряд. В Литве в частных домах и таунхаусах живет более 40 процентов населения — и там тяга к малоэтажному жилью также очевидна.

Мы похожи на соседей. Мы тоже устали от общежития. Только доходы населения, экономика, и, как следствие, доступность ипотечных кредитов совсем разные. В нашей ситуации сотням тысяч не до мечтаний: закрыть бы базовую потребность в крыше над головой.

А что будет через 20 лет?

Градостроители «рисуют» генпланы городов с учетом перспектив даже не на пятилетку — на десятки лет. Учитывают потребность в жилье, отдыхе, работе, транспортной доступности. Раньше это давалось проще — легко просчитывалось, как будет прирастать население, насколько увеличится количество автомобилей… Сейчас все меняется исключительно быстро. И нужно быть немного футуристом, чтобы понять, куда развиваться Минску.

Но звоночки уже есть. Население столицы впервые после войны сократилось — за год на 10 тысяч. Она перестала расти. Причины — массовый отъезд, пандемия. Ну и демография. Уже сейчас понятно — демографическая ситуация ухудшается, и переломить тенденцию не получится даже в Минске.


Читайте также: Как отъезд тысяч белорусов сказался на рынке жилья? Не обольщайтесь!


Наверняка профессионалы могли бы подсчитать, сколько человек будет жить в Минске через двадцать, тридцать лет. Может, даже уже просчитали. Но широкую общественность в известность не поставили — нечем хвастаться.

Тенденция к сокращению желающих заселиться в свое повлияет и на спрос — он уменьшится. Если предположить оптимистичный сценарий, в котором экономика и доходы населения будут расти и мы начнем догонять Польшу, то уже сейчас градостроителям стоит подумать, зачем нам жилые высотки. Когда появится выбор, люди точно будут стремиться к малоэтажной застройке. Которая по предыдущим генпланам попадала под снос.

Похоже, эта мысль все-таки дозревает уже в Минскградо и в комитете архитектуры Мингорисполкома. Сейчас там работают над очередной переделкой генплана столицы. Официальным СМИ председатель комитета архитектуры и градостроительства Ольга Верамей рассказала, что планируется «не только максимально сохранить частный сектор, но и приумножить».

Сейчас он занимает 1560 гектаров земли в Минске (более 16 тысяч домов). Это около 20% всех жилых территорий столицы. Как рассказала Верамей, оставят

«порядка 1000 га усадебных территорий, что составит две трети от такой застройки. На сохраняемых территориях расположено более 11 тыс. домовладений, это не менее 75% от всего усадебного фонда. Также по генплану предусматривается освоение новых территорий (около 100 га) под усадебную застройку в районах Ноттингем, Зеленый Бор».

Хотелось бы напомнить, что элитные малоэтажки обещали строить и в Минск-Мире. Но теперь на этот счет помалкивают. Очень уж невнятные перспективы с экономикой, не ясно, удастся ли их там, если построишь, продать.

Так что делать с 25-этажками?

То, что уже строится, рынок, безусловно, проглотит. Но дальше, пожалуй, стоит и притормозить. Высотная жилая застройка — признак борьбы с бедностью там, где много людей и очень мало земли. У нас население сокращается, земли достаточно. А с бедностью страна когда-нибудь разберется.

Спрос спадет — будет востребовано качество жилой среды. Пандемия тому тоже поспособствовала: все, кто может зарабатывать дистанционно, стараются не выходить из дома, и гораздо комфортней, если из окон видны лужайки, деревья и кусты. Минск не увильнет от «евротенденций», будет прирастать жильем мечты — частным сектором и таунхаусами сразу за кольцевой и в районе Колодищей. Некомфортные 25-этажки, если их будет к этому времени построено слишком много, станут проблемой. О которой нужно думать уже сейчас.