• Погода
  • +13
  • EUR3,0619
  • USD2,5327
  • RUB (100)3,4062
TOP

Синдром маски

Как известно, вступившие в силу изменения в Кодекс об административной ответственности существенно осложнили протестную активность. Вокруг драконовских нововведений сломано немало копий, но наш сегодняшний разговор не об увеличении штрафов и «суток».

Вместе с известным правозащитником Олегом Волчеком мы попытались разобраться в другом — всегда ли стоит «подставлять» людей под легко прогнозируемые репрессии власти?

Олег Волчек

— На мой взгляд¸ прежде, чем что-то сделать, надо крепко подумать. И дело не только в упомянутых ужесточениях, — говорит Олег Волчек. — Быть гибче, подстраиваться под ситуацию. Когда бывший заместитель командира боевой группы антитеррористического спецподразделения МВД Беларуси «Алмаз» Игорь Макар публично призвал не выводить людей к месту, где должно было работать «Всебелорусское народное собрание», на него очень многие обозлились. Дескать, надо сопротивляться, «делегаты» должны знать, что народ не с ними!

Думаю, обо всем они прекрасно осведомлены. А вот то, что это стало бы причиной для жесткости, и даже жестокости, «силовиков» — бесспорно.

Я говорил Виктору Бабарико, а еще раньше Виктору Гончару, что лично пойду на любую протестную акцию, а вот насчет массовости немало вопросов, ибо у администрации очень много рычагов воздействия на простых рабочих.

Я не говорю, что не нужно протестовать вовсе. Ни в коем случае. Просто все надо тщательно готовить и детально продумывать.

К сожалению, о забастовке 26 октября прошлого года это сказать нельзя. Тогда особенно «подставили» частный бизнес.

Несмотря на ту неудачу я уверен, что людское недовольство обязательно прорвет. Другой вопрос, где тогда окажутся многие из нынешних лидеров протеста…

— В 1998 году ты по собственной воле ушел из прокуратуры. Почему самоувольнение не стало массовым сейчас?

— Я над этим очень много думал…

В прокуратуре сегодня работает немало тех, кому едва исполнилось тридцать лет. Они занимают хорошие должности, имеют высокие звания и практически не несут никакой ответственности перед народом.

Второй причиной я бы назвал явное девальвацию понятия «офицер».

Сегодня офицерские погоны и разного рода награды раздаются очень легко. Даже тем, кто никогда не служил в армии.

Некоторым таим «офицерам» бесполезно говорить о чести и достоинстве. Для них это не важно. Самое главное — прокормить свою семью и не дергаться. Они все прекрасно понимают, однако надеются и верят — в будущем все обойдется, никакой юридической ответственности за их действия не наступит.

Убежден: через три-четыре года многие столкнутся с очень серьезным синдромом. Если хотите, синдромом маски. Сегодня дома они — хорошие, заботливые семьянины, а приходят на работу и становятся совершенно другими. Такое впечатление, что надевают какую-то маску.

Для психики человека любое насилие не проходит бесследно. Те, кто прошел «афган», знают, о чем я говорю. Из того синдрома люди выходили подолгу, некоторым было тяжело даже через двадцать лет после окончания войны.

Не думаю, что нынешние чиновники и «силовики» смогут справиться с «синдром маски» самостоятельно.

К тому же к психологическим проблемам добавятся еще и материальные.

По моим данным, средняя зарплата сотрудника милиции колеблется в районе 1200 рублей.

Не уверен, что эти цифры будут расти…

Есть и еще один «тормозящий» фактор. При поступлении на службу в милицию люди получают подъёмные в среднем эквивалентные 4-5 тысячам долларов. Деньги эти быстро распускаются. А при досрочном увольнении их требуют вернуть…

Но все равно кадровый голод неизбежен.

Система переступила порог усталости…

— Жестокость людей в балаклавах в первые дни после президентских выборов зашкаливала. Даже поговаривали, что белорусы на ТАКОЕ неспособны?

— Мы проверяли эту информацию.

К разочарованию тех, кто придерживается подобных версий (чеченцы, дагестанцы и прочие приехавшие из российской глубинки в масках на 3-4 дневные «гастроли») скажу, что никаких реальных подтверждений им нет.

Я достаточно давно в правозащитном сообществе, явлюсь бывшим следователем прокуратуры и, как любой здравомыслящий человек, понимаю, что из каких-то источников утечка информации произошла бы обязательно. Полностью скрыть подобные вещи невозможно в принципе.

Так что зверствовали наши землячки. Их навезли из деревень и хорошенько промыли мозги. За минскую прописку и денежные бонусы такие люди способны на все.

К слову, о подобных вещах мы говорим давно, потому и хочется спросить у тех, кто сейчас возмущается: «А где вы были раньше? Почему ничего не хотели видеть?»

Садизм и пытки были всегда.

— То, что протесты были мирными не стало ошибкой?

— Сложный вопрос…

Цветы можно дарить и омоновцам, но только, если произошло их публичное покаяние. К тому же сопротивление должно быть внутри каждого человека приоритетным, а не только у тех, кто отважился протестовать.

Судьи, омоновцы, следователи, прокуроры тоже должны сопротивляться. Сопротивляться собственному страху, беззаконию, произволу.

— Помнится, самым известным твоим хобби были съемки в кино. А как сейчас?

— Количество съемок упало на процентов 80. Последним по времени для меня был российский сериал «Бывших не бывает», где в эпизоде я сыграл командира ОМОНА, который «работает» по наркоторговле. Это было в ноябре прошлого года.

— Боюсь, некоторые тебя не поймут…

— Во-первых, кастинг состоялся еще в июле, то есть до кровавых событий августа.

Во-вторых, половина из тех, кто снимался омоновцами вместе со мной, прошло через репрессии.

В-третьих, мы хотели показать, чем на самом деле должен заниматься НАСТОЯЩИЙ ОМОН, то есть борьбой с криминалом. А не с беларусскими мирными протестами.

Александр Томкович