TOP

БОЛЬШЕ ПОЗИТИВА! А ВЫ ЭТОГО ДОСТОЙНЫ?

Независимость, суверенитет, новый флаг, старый гимн, новый текст, старый герб, собственный президент — это все ведь только антураж. Присмотритесь повнимательней — обнаружите БССР, а не Республику Беларусь. А поезд между тем набирает ход, все куда-то едут. А мы стоим на перроне, провожая убегающие вагоны тоскливыми глазами.

Мужчина в возрасте приходит в отдел кадров фирмы. Кадровик:

— К сожалению, вы нам не подходите. Нам нужны люди молодые, амбициозные, способные творчески расти!

Мужчина:

— И все-таки запишите мой телефон. Когда выяснится, что у вас все творчески растут, а работать некому, — позвоните.

Очень современный и своевременный анекдот. Это даже не анекдот, а зеркальное отражение реальности…

Чем хорош анекдот? Тем, что двумя-тремя фразами обозначает сложнейшую проблему жизни. И даже указывает пути ее решения — тоже одной фразой.

Пресловутый «золотой миллиард» избранных стремительно стареет. В первую очередь, конечно, Европа. Людей же в целом становится все больше, уже есть прогноз, что к 2050 году нас будет больше 10 млрд. Как их прокормить? Сколько им нужно потреблять энергии для полного счастья? Сколько вообще может прокормить эта планета? Мир занят теперь такими проблемами. Проще сказать, проблемой выживания. А что у нас?

«Оглянулся я окрест, и душа моя уязвлена стала…», — лучше всего тут подходит первый русский диссидент Радищев. Но это, скажем, общее выражение.

А вот конкретный теперешний аппаратный язык. Вслушайтесь в эти грамматические, скорее бронетанковые обороты: «На Ваше обращение от 14.05.2012 г. государственное учреждение «Н-ский районный центр гигиены и эпидемиологии» сообщает: специалистами центра проведена проверка магазина № 5 и магазина № 15 Н-ского районного потребительского общества. В ходе проверки установлено, что действительно 12.05.2012 г. в вышеуказанных магазинах проводилась реализация зельца «Домашний» производства Н-ского районного потребительского общества…»

Дальше у меня не хватило терпения цитировать. Одна эта «реализация» вместо «продажи» способна вызвать нервный припадок. Так что видите, это — особый язык, кодированный, намеренно доведенный до абсурда. Принцип тут простой: чем больше бумаги — тем чище задница, прошу прощения.

Трудовой путь ваш покорный слуга начинал при К.У. Черненко, предпоследнем генсеке КПСС. Мне пришлось прочитать океан документов, подобных процитированному выше. С тех пор их язык ничуть не изменился. По этой, вроде бы незначительной, детали могу смело сделать вывод: все остальное тоже не изменилось. Независимость, суверенитет, новый флаг, старый гимн, новый текст, старый герб, собственный президент — это все ведь только антураж. Присмотритесь повнимательней — обнаружите БССР, а не Республику Беларусь.

А поезд между тем набирает ход, все куда-то едут. А мы стоим на перроне, провожая убегающие вагоны тоскливыми глазами. Кое-кто, правда, успевает прыгнуть на подножку. А большинство срывается, летит на рельсы, под железные неумолимые колеса. История — мамаша суровая…

* * *

Ну, так что же у нас? А у нас исчезло социальное молоко, чем очень недоволен пожилой электорат. Его, молоко это, стало невыгодно производить и продавать. Молоко по сниженным ценам и раньше было невыгодно продавать, да было указание самого главного потребителя электоральных ожиданий, а против лома нет приема.

Передовые и не очень молочные заводы были поставлены перед фактом: закупочные цены возросли, а цены реализации остались прежними. У производителя и так рентабельность была минусовая, теперь минус еще больше вырос. Кто должен покрывать его? Тот, кто приказал. А денег на всю эту благотворительность уже точно не хватает. Чтобы у производителя был плюс, решено, чтобы у потребителя был минус. Называется либерализация. Все остальное также дорожает и будет дорожать, этот процесс на глазах превращается в снежный ком, который катится с горы. Экономика из области благих намерений переходит в реальность…

Прохожу мимо рыбного отдела в универсаме. Возле него в последние полгода обычно никого нет. А тут сразу две женщины. Уже событие.

— Да гэто ж, сын зарплату получил, — громко объясняет старушка, — да и пропил! Десять тысяч тока и осталось! Во! Дак и говорит, иди, мама, купи рыбы, мойвы хоть!

— А сколько ж получил? — интересуется женщина помоложе.

— Дак полтора миллиона! Там и пропивать няма чаго! Кажа, рыбы хоть купи!

— Вы ему лучше кильки купите. А то на мойву не хватит, она 30 тысяч стоит…

В общем, давно и не нами сказано: благими намерениями устлана дорога в ад. Мы шли, шли по дороге, нам говорили, что это дорога в рай (а что они нам еще могли сказать?). Мы верили или делали вид, что верим, потребляли блага цивилизации, жаждали потреблять еще больше. Теперь выясняется, что на самом деле эта дорога ведет в ад. Так она с самого начала туда и вела, только мы этого замечать не хотели. А зачем? «Бульба е, вада радам, суп зварым и — парадак…»

* * *

Хит последнего времени (для меня, во всяком случае). Объявление на тумбе, извещающее граждан, что Мингорсправке требуется расклейщица афиш, непьющая, 40 — 60 лет, зарплата 3 млн 500 тыс. Эх, думаю, и почему я не «женщина 40 — 60 лет, непьющая»? Может, пол поменять, теперь это можно. Расклейщица афиш получает больше меня, не совсем последнего журналиста в этой стране…

Если внимательно смотреть объявления бегущей строкой на ТВ-каналах, то там сплошь требуются контролеры-кассиры да продавцы. Из чего я делаю вывод: главный сейчас — хомо продающий. Вот и на малой родине, в горпоселке на юго-востоке Беларуси, тоже встретил поразительное объявление на дверях магазина, что, мол, райпотребсоюзу срочно требуются продавцы. За всю жизнь, даже за последние суматошные годы такое объявление невозможно было в принципе. Попасть на работу в магазин, хоть обычным винтиком, было чрезвычайно сложно. Опыт работы и образование не имели тут никакого значения. Решающим фактором были приближенность к распределяющему механизму, а также степень родства.

Поэтому у меня есть полное право сказать: настоящая реструктуризация началась давно и снизу. Правда, пока она касается только трудовых ресурсов. Все остальное отложили на потом. А ведь недаром главой администрации стал Кобяков, имеющий отношение к экономике, его замом — мой старый знакомый профессор Андрей Тур. Никаких поспешных выводов из этого делать не стоит. Власть наша изменчива, как ветер в мае. И все же…

* * *

Вот интересная судьба, каким-то боком она касается заявленной темы.

Была у нас девушка Вита, училась на курс старше меня. Хорошая девушка, у нас в карельском стройотряде была поваром, любила смотреть, как я в качестве дежурного по кухне рубил дрова. Красиво, говорит, работаешь.

Потом было окончание факультета, свадьба, работа на ТВ в качестве редактора. На ниве журналистики Вита лавров себе не снискала. Теперь я думаю: а ту ли она профессию выбрала? Так думать меня заставляет следующее.

В конце 90-х Вита вместе с семьей уехала в Канаду. Пришлось изыскивать 10 тыс. долларов, такое тогда было условие. Изыскали. Уехали. Живут там. Не знаю, чем занимается муж. А Вита сделала головокружительную карьеру в школьной столовой. Вначале пришлось поработать посудомойкой, потом перевели на должность повыше, наконец выпускница факультета журналистики БГУ им. В. И. Ленина стала шеф-поваром в школьной столовой. И к чему я это? Я бы сказал, это тип политико-экономической эмиграции. Когда на родине заработать на приличную жизнь честно невозможно, к тому же происходит постоянная «зачистка» на политическом поле. Оно теперь выжжено дотла. Что-то где-то появляется, происходят некоторые телодвижения вроде флэш-мобов и вывешивания бело-красно-белых флагов. И … все. Даже Наста Палажанка уже не мечтает о политической борьбе, ей хочется создать семью, родить ребенка и спокойно жить.

Вполне нормальное женское желание. Оно таким и должно быть. Да вот угораздило же родиться во времена перемен. Да и какие теперь перемены? У нас стабильность. 18 лет уже стабильность. Как на кладбище, где все тихо и спокойно. Всегда. Ну, выпадут плюшевые мишки, ну, посадят (а потом выпустят) двух посторонних человек. А в остальном идет успешная уборка урожая (зерновых, картофеля, далее по списку).

* * *

Чего только не наслушаешься в поезде дальнего следования… Так сказать, время и место располагают. Особенно это касается женщин. Тем более, давних подруг. Как я понял, они, мои попутчицы, в Союзе учились в одном вузе. Теперь их жизнь разбросала по всей Европе. Одна живет в Греции, вторая в Туапсе. Что касается Греции, в которой все есть. Да, все, кроме желания много работать. По этой причине вся Европа сейчас Грецию и спасает. А вот мнение непредвзятого человека:

— Так они ж как работают? По четыре часа в день! Два часа утром и два вечером. Говорят, жарко, типа сиеста у них там… Ладно, пусть так. А товар производить как, как его продавать, чтобы не в убытке оказаться? Ну, долгов набрали по всей Европе… А расплачиваться чем?

У ее собеседницы свои тараканы. Брат ее живет в Санкт-Петербурге. Похоже, офисный служащий, чего-то там закупает, а потом продает — самое обычное дело по нынешним временам. Зарабатывает 1750 долларов, по меркам Питера не очень-то и много. Из них 750 он отдает за съемную квартиру. Остается 1000 «зелени». Тут его квартира превращается, мягко говоря, в маленький филиал «вертепа». Девушки определенного поведения оттуда не вылазят. Но как только доллары кончаются, девушки испаряются мгновенно. А что: любишь медок, люби и холодок.

Еще из беседы словоохотливых дам узнал одну пикантную подробность. У питерского брата одной дамы живет (жил) друг детства. Жил, жил, да вдруг покончил жизнь самоубийством. На что его друг в Питере ответил: эх, счастливый человек, теперь ему ни за что платить не надо… На первый взгляд, странный комментарий. А теперь задумайтесь, за что только мы не платим? Я уж не говорю о постоянной инфляции. Молчу о напоминаниях Белтелекома о необходимости заплатить за телефон — предупреждения звучат чуть ли не полмесяца, до 25 числа. В таком случае зажимаю трубку телефона и высказываю все, что наболело в адрес Белтелекома (разговор-то записывается).

Будет дорожать коммуналка, уже дорожает. А что еще будет дорожать? Сие нам не ведомо. Скорее всего, все…

Поэтому я очень хорошо понимаю девочек из нашего поселка, почему они не хотят идти в продавщицы. Смысл? Россия, вот она — рядом, сел на дизель-поезд и ту-ту, в страну обетованную. Все равно в поселке новых магазинов не появляется. А вот в одном, где я покупал сигареты, продавщица с мольбой в глазах просила купить еще чего-нибудь: план, понимаете, а покупателей нет и нет. Как жить?

Ладно, купил еще одну пачку сигарет. Может, она посодействует получению премии…

Фото: www.nn.by