TOP

Лукашенко считает, что Россия подставилась, вторгнувшись в Крым

28 марта на украинском Первом национальном канале вышло в эфир интервью главы Беларуси программе «Шустер Live».

Отдельные высказывания Александра Лукашенко, сделанные в этой беседе, были обнародованы ранее. Но в пятницу вечером телезрители тоже услышали немало интересного.

«Это самое нежелательное для России и для Беларуси!»

Так, в ответ на слова ведущего Савика Шустера о распространенности в Украине мнения, что если бы страна была в НАТО, аннексии Крыма бы не произошло, Александр Лукашенко заявил: «Я Путину говорил об этом, что Крым присоединить к России — не проблема, как-то действовать в Украине, кому-то помогать — тоже не вопрос, но, делая любой шаг, надо видеть последствия.

Что самое опасное для нас и России? Самое опасное, и мы так это понимаем, и президент Путин, — если оставшаяся, континентальная, скажем так, часть Украины сегодня вступит в НАТО, или НАТО войдет в Украину и укрепится там. Это самое нежелательное для России и для Беларуси! Это поважнее, чем Крым. Я тоже об этом сказал.

Если посмотреть, как ты говоришь, с другой стороны на то, что произошло в Крыму, — не подставились ли мы и не дали ли повода (Россия в данном случае)? Да, дали повод. И если сейчас войска НАТО, не дай бог, войдут в Украину и оседлают Украину (по просьбе Правительства, Президента еще изберут и так далее), и обеспечат целостность (да при такой поддержке народа Украины), — это будет самое нежелательное последствие для России после всего того, что случилось. Понимаете?

Там они подставились, дали повод для того, чтобы Россия защитила Крым. А сейчас этим самым, не продумав последствия своих шагов, мы фактически пригласили сюда НАТО. Вот что самое опасное в этой ситуации!»

Также Александр Лукашенко отметил: «Это вопрос, который еще может аукнуться России, если она не будет проводить там [в Крыму] очень аккуратную, взвешенную, без эйфории политику… Там татары, насколько я информирован, зашевелились, они собирают свои органы власти. Ведь опасен прецедент — если могли крымчане поставить на референдуме вопрос о суверенитете, какой-то другой вопрос (это же их право), так почему крымские татары не могут сегодня поставить? Могут. И как реагировать потом на это? И не получится ли, что этот небольшой кусок земли на лоскуты поделят? Поэтому в этом тоже опасность крымского прецедента, именно в самом Крыму».

«Путин этим болен»

Также глава Беларуси поделился своими представлениями о планах российского коллеги: «Президент Путин не имеет намерений идти дальше. Я это Вам ответственно говорю. Он очень правильно сказал: есть некий предел, красная черта, которую нельзя переходить.

Понимаете, Россию, да и нам от этого доставалось, замордовали и достали до того, что наступил момент, когда Россия уже не могла не реагировать. Для нее, для такой империи, это было равнозначно смерти.

Когда начинают бить, убивать и резать, как многие думали, русских людей (а именно так общество в России воспринимало, точно так воспринимал это и Путин), скажите, он что, должен был молчать?

Негражданами обозвали в Прибалтике, в других известных странах россиян, русскоязычных и наших белорусов. Стерпели. Польша ведет себя паршиво, дальше некуда, как вассал Америки. Терпим и они, и мы. Начинают прессовать там, где надо и не надо. Сирия и так далее. Терпим. По Ирану прессуют на всю катушку. Терпит Россия, сносит это всë. Но когда у твоего порога, у твоего родного брата взяли нож и говорят «зарежем», ждать пока зарежут? Россия отреагировала…

Не надо его [Путина] демонизировать, он вообще не демон и не агрессор. Он же прекрасно понимает, что если он пойдет до Днепра, до Западной Украины и воссоединит ее с Россией, как когда-то, видимо, где-то что-то было, это будет край, перебор. Это категорически невозможно, он это понимает и знает, кто он будет потом. Сколько мы не разговаривали, у него даже замашек таких не было.

Единственное, что он хочет — чтобы было спокойно. Сколько мы сидели в открытую по-дружески разговаривали, и Назарбаев тогда присутствовал, обсуждали эти вопросы, он очень озабочен, чтобы танки натовские не стояли там, ниже Москвы, на Курской дуге, на востоке Украины, чтобы Украина была внеблоковой страной. И он болеет тем, чтобы Украина была вместе. А если бы еще в Таможенном союзе, то это было бы как его достижение, это было бы справедливо. Он этим болен, он не думает о том, чтобы захватить и прочее. Потому что он вздыбит всю Европу, весь мир и этим самим развяжет мировую войну. Он это прекрасно понимает. И у него никогда не было таких целей».

«Я категорически против всяких федераций! Идиотизм полный!»

Сейчас Россия настаивает на превращении Украины в Федерацию. Александр Лукашенко с этим не согласен: «Мне категорически не нравится по многим причинам то, что происходит сегодня на востоке. Там надо играть на успокоение ситуации, а не будоражить ее…

Более того, я категорически против всяких федераций! Идиотизм полный! Что такое сегодня провести линию между Западной и Восточной Украиной?

Я уже сказал, что это двусторонний инструмент, пианино: с одной стороны, будет играть один специалист, с другой стороны — другой. И что мы получим? Фактически в центре Европы ситуацию, когда мощнейшее, крупнейшее государство будет дестабилизировано.

Там, где бардак, вы знаете, кто туда сунется. Вы знаете, что весь хлам и мусор — боевики, бандиты и прочие, которые любят горяченькое и получить на этом деньги, они соберутся там. Нам что, белорусам, это будет безразлично? Нет! Россиянам будет безразлично? Нет! А тем более вам, живущим в Украине!

Вот этого допустить ни в коем случае нельзя. Украину надо сохранить единым и целостным государством, как оно есть, надо всё успокоить. Нельзя в этой суматохе и неразберихе проводить некие референдумы о федерализации и прочее. Нельзя это делать!

Во-первых, это всё будет необъективно, это даст повод говорить о том, что они нелегитимны. И будет вечно стоять вопрос о признании и непризнании такого референдума. И потом, зачем это? Надо успокоить страну, стабилизировать обстановку, а потом, если возникнет вопрос о референдумах, о федеральном государстве, конфедерации, унитарном государстве или еще о чем-то, решать эти вопросы.

Серьезные вопросы нельзя так решать. Я категорически против этого».

«Мы им по мордасам надавали»

Лукашенко не был бы Лукашенко, если бы не обыграл украинскую ситуацию во внутриполитических целях:

— Я это проходил в 2010 году, раньше они к нам приезжали, этот «Правый сектор», он назывался как-то по-другому тогда, у нас кадры есть — вот тут пытались машины переворачивать и так далее.

Я не скажу, что мы уж сильно их приводили в чувства, но очень быстро привели в чувство в 2006 году, а в 2010 году вроде бы так элегантно поступили: тех, кто не ломал, не крушил, — оставили, а человек шесть отправили в камеру.

Это было снято украинским телевидением, российским, Си-Эн-Эн, Би-би-си и прочими. Мы у журналистов «попросили» (в кавычках) пленочки их и назавтра утром им вернули. Копировали их, а потом в суде показали.

И когда нас начали душить с Запада: вот, мол, Лукашенко — диктатура, то мы: посмотрите, это не наше телевидение, а вы снимали, вот — кайло, вот — лом, вот — заточки, вот — лопаты, вот ломают дверь, вот их лица. Всë было. И только те, кто это организовал и ломал там непосредственно, оказались в камере. В основном выпустили. Осталось два или три человека, за что нас треплет Запад, что это политзаключенные.

Сейчас наш народ говорит так: если бы Лукашенко поступил, как Янукович сейчас, у нас бы было то же самое. Но спецслужбы наши фиксировали — знаете, откуда командовали нашим «майданом» в 2010 году? Из Киева. Вплоть до того, что конкретным людям: «Ну чего, вот мы тут у Дома Правительства, вот ломаем двери». — «Так заходи и садись в кресло Премьер-министра, начинай командовать».

Мне потом передавали эти разговоры. Я до сих пор запомнил. Конкретному человеку указывали, а он стоит и говорит: «Да как заходить, страшновато». — «Как страшновато? Заходи, завтра утром разберемся».

Ну мы их тихонечко, эту «голову», отрезали, зеваки разбежались, их было человек 400, наверное, — те, которые у дверей Дома Правительства оказались, а там же П-образное здание. Начали их сортировать. Выпустили, наверное, человек 300 сразу. Кто зеваками был, кто сторонниками, но не ломали, не били. А сто с лишним человек отвезли в распределитель. За ночь вроде там человек 50 выпустили, 50 — осталось.

В общем, в суд попало, я не помню, человек 20, наверное. Никому голову не проломили, слезоточивый газ, водометы не использовали, никаких «коктейлей Молотова» не было. Как положено, поступили омоновцы.

Я непосредственно управлял этим процессом. Никакая не Россия, не генералы, не адмиралы. Я в ситуационном центре всë это видел (десятки камер на площади, режимное же здание — Дом Правительства). Я сразу сказал: если будут плевать в лицо милиции, омоновцам, солдатам, не дай бог, руку поднимут — мгновенная адекватная реакция. Никто не плевал. Плюнул — по морде получил. Несколько человек, мне потом доложили, плевали в лицо. Ну и получили за это: ты не имеешь права к представителю власти прикасаться. В Америке еще пожестче.

— А из Киева командовали?.. А кто — не скажете, конечно?

— Честно говоря, не знаю, кто по фамилии командовал, но тогда уже зарождался этот «Правый сектор», он уже действовал. Эти отряды, кстати, мы выдавили. Один отряд и у нас на Полесье готовился, один или два в районе Бреста. Мы их быстро вышвырнули отсюда. Они готовились на территории Польши и Западной Украины. Сейчас кадры показывают реальные.

У нас тоже в архивах КГБ достаточно таких кадров. Мы это всë фиксировали. Подобное было неприемлемо для нас, и мы их оттуда вышвырнули. Они там готовились. И после того, как мы им по мордасам в 2006 году надавали, когда они только-только там зарождались…

В Украине, Прибалтике их было много, в Польше, но украинцы наших учили, шли впереди и учили. Мы часто показываем эти кадры. И когда мы их там очень быстро утихомирили, они, конечно, зуб на меня имели, но уважали, говорят: «Да, по морде от батьки получили, но по заслугам. Он в открытую вышел и по морде нам надавал».

И к 2010 году готовились. В 2010 году еще получили. Но там уже наши впереди шли. У нас их 400 человек в стране, мы их знаем всех поименно.

— 400, да?

— 400 оппозиционеров ярых. Боевиков, боюсь сказать, но, наверное, таких и нет. У нас не такие отмороженные, они понимают, что это очень-очень неправильно, что они будут делать, и очень-очень хорошо понимают, за что они ответят и что в ответ они получат от власти. Поэтому, наверное, вот таких бандитов, которые бы взяли оружие и начали стрелять, нет.

«Мой младший сынишка наполовину украинец»

Не обошлось и без сентиментальной нотки. Александр Лукашенко заявил: «Украине на меня и на белорусов обижаться нечего. Я не прячу своих корней.

Виктор Ющенко нашел мои корни где-то между Черниговом и Киевом (где-то там прадеды мои жили) и говорит: «Александр Григорьевич, давайте я Вам все документы достану». — «Виктор, стоит ли это? Я признаю, что мои корни в Украине. Это прекрасный народ!»

У нас был случай, когда границы провели, северная Украина, на границе с нами. Местные жители постоянно ходили (это на Полесье) и собирали дикорастущие грибы, ягоды, дикоросами их называем. Там край такой богатый. И в семьях они получали до 10 тысяч долларов дохода за сезон. Границу провели — всё, ходить нельзя. Часто этим контрабандисты пользовались: раз население там ходит, они тоже стали. Мы это несколько раз отфиксировали и закрыли границу.

Ну и украинцы начали ко мне апеллировать, обращаться: «Ну как, господин президент, Вы же наш, почему Вы закрыли? У нас, — говорят, — работы нет (у них действительно нет работы). Мы только на это и живем». И я вынужден был открыть границу и дать возможность людям, как раньше, ходить, собирать грибы и ягоды, продавать в Россию, в Киеве, для того чтобы прожить.

Вся моя жизнь соткана из этого. Мой младший сынишка наполовину украинец. Поэтому для меня это личная трагедия».

Gazetaby.com