TOP

Кормить, поить и содержать Донбасс? Эту занозу в заднице «по-братски» отдадут Украине

Российский публицист Леонид Радзиховский рассказал, почему Москва считает отделение Донбасса от Украины категорически неприемлемым вариантом.

— Перемирие состоялось?

— Насколько я понимаю, бои закончились. Несмотря на сообщения о нарушениях, поступающие от обеих сторон. Так что по факту перемирие существует. Будет ли оно прочным, сказать довольно трудно. Во всяком случае, я думаю, что на некоторое время его хватит, а дальше все упрется в политический спор, который уже достаточно ясно обозначился. Многое будет зависеть от того, как стороны смогут этот политический спор решить.

— А какой именно спор имеется в виду?

— Спор, как я понимаю, такой: что понимать под «особым статусом» ДНР и ЛНР. В тексте заключенного соглашения, насколько я понимаю, никакие ДНР и ЛНР вообще не упоминаются. Там говорится о самоуправлении отдельных районов Донецкой и Луганской областей. Это означает полную, стопроцентную и безоговорочную капитуляцию сепаратистов и исчезновение этих «народных республик». Но, очевидно, во-первых, они не согласны покончить с собой, а во-вторых, Москва едва ли на это согласится. Как правильно сказал Порошенко, главная задача Путина — это сохранить лицо. А полное исчезновение ДНР и ЛНР трудно совместить с задачей сохранения лица. Значит, он будет добиваться какого-то другого результата.

— А какое завершение всей этой истории стало бы если не победой, то хотя бы приемлемым для Путина исходом? Чего бы он хотел добиться?

— Для этого надо говорить с Путиным. Поскольку понять его логику очень трудно — как я понимаю, ее никто понять толком не может — ответить на этот вопрос очень трудно. Но, исходя из самых общих, чисто рациональных соображений, ясно одно: вести войну Россия не может политически и экономически. Так же как Украина не может вести войну физически и в военном отношении — в случае полномасштабного вторжения украинская армия будет разгромлена очень быстро.

Точно так же очевидно, что Россия не может вести полномасштабную войну против Украины как минимум по трем причинам. Во-первых, это страшно непопулярно внутри России. Вообще люди не любят воевать, а война с Украиной кажется безумием каким-то. Никто в России этого не поймет. Вторая причина — война с Украиной означает окончательный политический разрыв с Западом, вплоть до разрыва дипломатических отношений с какими-то странами. Третье — разрыв политических и экономических отношений с Западом плюс крайняя непопулярность этой войны в России ставит под угрозу само существование нынешней власти в России. По этой причине вести войну Путин просто не может. Значит, вопрос о войне не стоит. А дальше — непонятно.

Тянуть эту бодягу — ни мира, ни войны? «Странная» или, как ее называют, «гибридная», «комбинаторная» война? Это можно, конечно, сколько угодно, но и это, в общем, как я понимаю, пришло к какому-то логическому завершению. Без прямого вмешательства регулярных частей российской армии сепаратисты, по-видимому, держаться не могут. Сепаратисты на грани исчезновения. Не от хорошей жизни ввели туда войска. Ну, можно воевать малыми частями, но это — та же непопулярная война, только растянутая во времени.

Нарастающее раздражение российского общества и Запада, постоянное ухудшение ситуации и усиливающиеся санкции. Ну не катит это. Можно вмешаться один раз — отбить какой-то городишко, выровнять линию фронта, но больше сделать реально ничего нельзя.

Что в этой ситуации может хотеть Путин? Он может попытаться выдать сложившуюся ситуацию за свою победу. В глазах российского общества, разумеется. Но вот как это сделать? Это сложный вопрос. С одной стороны, это просто, если у вас в руках все телевидение, а общество вам симпатизирует и готово принять от вас все, что угодно. Но… Вот как по системе Станиславского — должна быть какая-то достоверность. Может быть, у Путина есть иллюзия, что внутри Украины ему удастся сохранить этот «стоп-кран» в виде Донецкой и Луганской республики. Имеется в виду, что они получат удивительный статус, которого в природе ни у кого нет, а именно — право вето на принятие Киевом внешнеполитических, внешнеэкономических и военных решений.

— То есть подобный статус и может быть той целью, ради которой все затевалось?

— Разумеется. Если эти образования получают право вето, это блокировка вступления в НАТО, де-факто блокировка ассоциации с ЕС, зависание Украины в «серой» зоне между Россией и Европой. По сути, это де-юре возвращение в ситуацию Януковича, пусть и в крайне ослабленном и неудачном варианте. Подписание соглашения об ассоциации с Евросоюзом невозможно, с Таможенным союзом невозможно, поэтому «так не доставайся ты никому». Право вето у этих образований, это, я думаю, программа-максимум для Путина. Но очевидно, что этот вариант совершенно не устроит украинскую элиту.

— У Кремля есть какая-то стратегия достижения этой цели или там сейчас просто реагируют на текущие события?

— Стратегическая цель ясна. Для ее достижения будет использоваться весь репертуар. Экономическое давление — само собой. Надежда велика на главного генерала российской армии — «генерала Мороза», который победил и Наполеона, и Гитлера. А если не будут брать, отключим газ!

— Насчет «брать»: что сейчас будет с Донбассом? Похоже, что никто теперь не рвется его восстанавливать за свой счет, перебрасывая друг другу.

— Тут надо посмотреть на ресурсы, которые есть у Путина. Во-первых, экономические: газ, эмбарго на все виды украинской продукции и так далее. Ресурс номер два — военный, который никто не отменил. Да, полномасштабный ввод войск — «гремя огнем, сверкая блеском стали, пойдут машины в яростный поход» — этот вариант, конечно, исключен. А возвращение к комбинированной войне — ну почему нет? Да, это риск нарваться на новый удар от Запада, но по мелочи это возможно.

Однако все это имеет хоть какой-то смысл, пока есть точка приложения сил — Донбасс. До тех пор, пока существуют какие-то политически субъектные структуры — ДНР/ЛНР или что-то вместо них, есть ради чего играть и есть во что вкладываться. Но если будут какие-то там районы никому не нужных Донецкой и Луганской областей, где есть какое-то там самоуправление, где кто-то кого-то будет выбирать, чинить водопровод и так далее, какая Москве вообще разница?

Единственное, что Москве абсолютно неприемлемо, — это выделение Донбасса из состава Украины в независимую республику, чтобы Москва была обязана кормить, поить, охранять, содержать и так далее Донбасс, при этом теряя последний, пусть и символический, рычаг влияния на Украину. Это для Москвы, конечно, полный занавес. Плюс к тому иметь дело с местными бандитами, которые окончательно сядут на голову, потеряют последнюю узду и начнут вытворять такое, что уже надо будет с ними воевать. Это удовольствие для Москвы, конечно, ни с какой стороны не годится. Эти ДНР и ЛНР должны, конечно, оставаться занозой в заднице Украины, но ни в коем случае — в заднице России. Эту занозу «по-братски», естественно, отдадут Украине. 

Иван Яковина, «Новое время»