TOP

«Если не привезете денег, то можете не ехать»

Все больше людей начинает понимать, что идея социального государства потихоньку начинает накрываться медным тазом. Или уже накрылась. Понимать — понимают, а верить не хотят…

Это будет что-то похожее на путевые заметки. Для меня очень удобная форма. Что называется, пришел, увидел, написал. Правда, хоть заметки и путевые, их объединяет одно — провинциальная Беларусь.

Витебская область, Поставский район. В этом месте Беларуси ни разу не бывал. Пунктом назначения был поселок Воропаево. От него до границы с Латвией всего 90 километров. До границы с ЕС. Этот район лежит в стороне от оживленных путей. В глуши…

Написал и призадумался: какая глушь, если до Европы (при желании) можно дойти пешком?

* * *

Сама поездка на север Беларуси в техническом плане была довольно сложной. Поезд шел по маршруту Минск—Витебск. Чтобы попасть в Воропаево, нужно было купить билет в прицепной вагон до Друи. Друя — это поселок непосредственно на границе с Латвией.

Как раз туда и ехал мой сосед по купе Олег. Понятно, что мы с ним разговорились. А после разговора я уже приблизительно знал, что это за регион.

Север Витебской области находился и раньше в тяжелом экономическом положении. Сейчас все обострилось. Нет работы. Предприятий мало, но и те, что есть, или закрываются, или сильно сокращают штаты. Люди оказываются на улице без денег и без перспективы найти в этом месте другую работу. Что делать? Ехать в большие города или в Россию. Что мой попутчик и сделал гораздо раньше других.

— В Москве я работал, — говорит Олег. — Крановщиком. По 14—16 часов в сутки вкалывал. А платили по полторы тысячи долларов. Сейчас уже невыгодно стало в России работать. Работаю в Минске, тоже крановщиком. Пока работа есть. А что будет потом, никто не знает…

Теперь мы с Олегом почти земляки, фирма сняла для своих рабочих квартиру недалеко от моего дома.

* * *

Вообще, это была какая-то странная командировка. Я ехал к человеку по фамилии Стулов (фамилия изменена). В интернете выловил его сообщение: «Очень нуждаюсь в материальной поддержке! Не так давно мне была предоставлена бесплатная путевка, стоял на льготной очереди, за мед. услуги оплачивал полностью, около 3 млн., сейчас протезирую рот, живу одиноко — инвалид 2 гр., подзаработать негде, только на ягодах что-то можно, есть долги, пытаюсь как-то выкрутиться. С уважением…»

Меня не остановила эсэмэска, которую Стулов отправил накануне: «Если не привезете денег, то можете не ехать». Хорошенькие дела… Да, все понимаю, это инвалид, его заранее нужно жалеть и так далее. Но…

Сидя в пустом холодном зале воропаевского вокзала, вспомнил свою статью «Страна льгот», которую написал в конце прошлого века. Ее так и не напечатали, посчитали слишком злой. Прошло почти 20 лет, и я, по сути, стал жертвой своей собственной статьи. За три с половиной часа сидения трижды звонил Стулову и получал один и тот же ответ: «Аппарат абонента отключен».

Наконец в половине девятого телефон «очнулся» и ответил женским голосом:

— Стулов ушел на работу. А вы денежку привезли?

— Какую денежку?! Я журналист, а не бухгалтер!

— Тогда он с вами встречаться не будет.

Вот это номер… Бессонная ночь и полное отсутствие информации. Действия? Я взял себя в руки и вышел на Аллу Болеславовну, имеющую прямое отношение к инвалидам Поставского района.

* * *

Дальше я буду излагать то, что рассказала Алла Болеславовна.

— Этот Стулов приставучий, всем жалуется, просит у всех денег, пишет и пишет. А пенсия у него, между прочим, больше двух миллионов. Работы в Воропаево нет никакой. У меня вот девочка, круглая сирота… Я ей работу искала, обзвонила все предприятия в Воропаево — нигде нет работы. А у этой девочки пенсия всего-то 1 миллион 100 тысяч. Можно прожить на такие деньги? На деревообрабатывающем комбинате сокращения, в ЖБИ то же самое, а эти предприятия только и давали людям работу. Даже в колхозах работы нет…

— Как это? Не может быть, чтобы в колхозе не было работы!

— Да вот так. Фермы пустые стоят, скотины нет… Вот, люди смотрят-смотрят, да и бегут кто куда. У нас по безработице, наверное, первый район в стране…

Получается, что Стулов в поселке — вполне обеспеченный человек? У него есть и компьютер, и планшет. Зачем же просит и просит? Оказывается, уже лет десять ищет спутницу жизни. Сейчас у него появилась новая кандидатка, далеко не первая. Ее надо кормить — нужны деньги. Какой-то новый вид иждивенчества…

Вспоминается одна минская женщина пенсионного возраста:

— У меня пенсия 2 миллиона 900 тысяч. И все равно не знаешь, как свести концы с концами… Была в поликлинике, послушала врача-диетолога. Так он говорит, что два дня в неделю надо есть рыбу, а три дня — мясо. А в остальные дни, мол, кушайте овощи.

А что. Я бы тоже не отказался от такой диеты. Что интересно, это говорит представитель самого надежного электората Лукашенко — пенсионер. Что-то в этой, казалось бы, монолитной глыбе начало происходить, какие-то процессы. Если пенсии почти в 3 млн рублей уже не хватает на нормальное существование, то что это за пенсия? Какой она должна быть?..

Еще один любопытный момент. Перед выборами Стулов всем желающим сообщил, что напишет президенту, и после этого ему все дадут и всем обеспечат. Как всегда, ларчик открывался просто: такие вот стуловы по всей стране надеются на батьку. Есть ли в этом смысл? Для Александра Григорьевича смысл, безусловно, есть: безоглядно верящих в него людей легче в очередной раз, как бы это помягче сказать, повести за собой.

* * *

Привычная картина: возле универсама старушки продают всевозможные маринады, огурцы, капусту и прочее. В каждом районе столицы есть такие бабушки. Они уже примелькались. Как-то услышал их разговор на популярную ныне тему: как в Украине стало плохо и как в Беларуси хорошо. Меня это почему-то зацепило:

— А почему вы здесь тогда сидите, продаете свои помидоры-огурцы? Или вам пенсии не хватает?

Бабушки сразу замолчали, растерялись. Потом одна все-таки ответила:

— Вы, мужчина, идите, идите…

Что касается Стулова, то таких иждивенцев социальное государство породило миллионы.

Сергей Шевцов

Читайте также:

Кредитная история

Как стать бомжом

Три шестерки

Характер — тоже капитал