TOP

Адвокат Роберт Данхэм: Смертная казнь не снижает уровень преступности

Роберт Данхэм, американский адвокат, директор информационного центра по вопросам смертной казни, принимал недавно участие в тематической конференции в Минске. В беседе с заместителем руководителя правозащитного центра «Вясна» Валентином Стефановичем он рассказал о том, как развивается дискуссия о смертной казни в Соединенных Штатах, поделился своим видением этой проблемы в Беларуси. 

Валентин Стефанович: — В рамках кампании «Правозащитники против смертной казни в Беларуси» мы уделяем большое внимание работе с аргументами «за» и «против» смертной казни. Хотелось бы обсудить с вами наиболее распространенные из них. Является ли смертная казнь фактором, сдерживающим преступность? Интересно услышать ответ на этот вопрос в контексте США, где, как известно, в течение 10-летия (1967—1977 годы) во всех штатах не исполняли смертные приговоры, а на сегодня в 18 из 50 штатов отменена смертная казнь…

Роберт Данхэм: — Это очень важный вопрос. Не существует научных свидетельств, которые бы доказывали сдерживающую роль смертной казни в отношении преступности. К такому выводу пришла исследовательская группа при Национальной академии наук США. В тех исследованиях, которые предлагали доказательства в пользу сдерживающей роли смертной казни, были обнаружены очень серьезные ошибки, подвергавшие сомнению их научный характер. Еще одна авторитетная организация — центр правосудия Бреннана при Школе права университета Нью-Йорка — провела исследования для оценки воздействия на уровень преступности широкого спектра факторов, в том числе и смертной казни. И вывод был однозначен: наличие смертной казни не оказывает никакого воздействия на уровень преступности.

Все дело в том, что уровень насильственной преступности определяется общими долгосрочными тенденциями в обществе.

Мы имеем практически естественную лабораторию: есть штаты, которые применяют смертную казнь, и есть штаты, которые ее не применяют. Более того, если по уровню убийств сравнить штаты, применяющие смертную казнь, и те, которые этого не делают, можно обнаружить, что в целом уровень убийств выше именно в тех штатах, где существует исключительная мера наказания. Если бы смертная казнь оказывала какое-то воздействие на уровень убийств, то такой ситуации не наблюдалось бы.

В. С.: — Вы долгое время были адвокатом и работали по делам приговоренных к смертной казни. Вероятно, в своей практике вам приходилось сталкиваться с тем, что подзащитные в момент совершения преступления не думали о том, что их могут наказать смертью. По крайней мере, наши адвокаты часто рассказывают о таком. Ведь человек в момент совершения преступления находится совершенно в ином психологическом состоянии или, как часто у нас бывает, в алкогольном опьянении.

Р. Д.: — Независимо от того, находился ли человек в состоянии измененного сознания, в ярости ли, ни один из моих клиентов, которые оказывались виновными, не думал о последствиях возможного наказания. Более того, многие преступники даже не предполагают, что они совершат убийство до самого момента убийства. Не говоря уже о том, чтобы поразмыслить о возможных последствиях. Что касается людей с эмоциональными или психическими расстройствами, то они об этом вообще не думают. А невиновные – и подавно.

В. С.: — Смертная казнь как возмездие преступнику… С точки зрения жертвы принцип «око за око, зуб за зуб» — железный аргумент. Как американское общество реагирует на него? И должны ли к этому аргументу прислушиваться политики?

Р. Д.: — Разумеется, вполне естественно чувствовать ярость по отношению к убийце в связи с потерей близкого человека. Если бы это случилось со мной, я бы также испытывал ярость. Но в обществе есть законы, призванные препятствовать ситуациям, когда в своих действиях люди руководствуются яростью и желанием отомстить.

Очевидно, месть не является достаточной и уважительной причиной для осуществления наказания. Если бы это было так, то провоцировало бы большую толерантность к возможным ошибкам: сейчас я отомщу, и если я ошибусь в своей мести и отомщу не тому человеку, потом исправлю эту ошибку… Но ведь мы приговариваем человека к смерти, приговор приводится в исполнение. Как можно исправить ошибку?

Также не существует каких-либо доказательств того, что исполнение смертного приговора помогает семье жертвы пережить свою утрату. И нет никаких свидетельств, доказывающих, что смертный приговор помогает семье пережить свою утрату в большей степени, чем жесткий тюремный срок. А у самих жертв преступлений после исполнения приговора нередки ощущения вины и стыда – от участия в системе, которая лишила кого-то жизни. В любом случае, их самочувствие не улучшается от того, что они присутствовали при казни. Наоборот, у них появляется ощущение, что они искупались в грязи, ощущение чего-то постыдного от участия в подобном мероприятии. И что им делать далее с этими чувствами, ведь они останутся до конца жизни…

Могу привести очень интересное исследование. Оно предполагало отслеживание судеб семей жертв преступлений в двух американских штатах – Техасе, где активно применяется смертная казнь, и Миннесоте, где она отменена. Исследователи проследили самочувствие членов этих семей на протяжении всего уголовного процесса — от начала суда до вынесения и исполнения приговора. Вывод исследователей сводился к тому, что на всех этапах члены семей жертв в Миннесоте чувствовали себя лучше (в физическом, психологическом, эмоциональном плане), чем члены семей жертв в Техасе. И это не зависело от того, желали ли они смертного приговора преступнику или же нет.

Конечно, хотелось бы видеть больше таких исследований. Но, наверное, нет оснований считать, что члены семей жертв преступлений ощущают себя в Беларуси лучше, чем, например, в Голландии.

В. С.: — В Беларуси сам факт применения смертной казни оценивается государством как акт справедливости, а что затем происходит с семьей жертвы преступления, государство как бы и не интересует. Оно считает, что акт справедливости выполнило. Конечно, очень часто родственники жертв в суде требуют смертной казни. И вы справедливо отметили, что убийство близкого человека вызывает гнев, желание убить в отместку, но на то и существуют в государстве законы, чтобы этого не произошло.

Р. Д.: — Обычно семьи жертв преступлений требуют наиболее жестокого наказания преступнику из того, что предусмотрено законом. Там, где отсутствует смертная казнь, они настаивают на лишении свободы на как можно более длительный срок. Этим движет ярость. Тем не менее, нет абсолютно никаких оснований полагать, что в тех странах, где возможность назначения смертной казни не предусматривается законом, семьи жертв преступлений находятся в худшем положении, чем там, где смертная казнь разрешена. Но есть положительный момент: при отсутствии смертной казни отсутствует риск непоправимой ошибки, совершаемой из неверно направленного страха, из ярости, из поспешности.

В. С.: — Наверное, общественное мнение всегда будет направлено на сохранение смертной казни в любой стране. Но как в такой ситуации должны поступать политические элиты? Белорусские власти, например, всегда ссылаются на это обстоятельство, но в то же время принимают другие непопулярные меры, не советуясь при этом с гражданами, не учитывают их мнения.

Р. Д.: — Относительно общественного мнения: мы видим, что очень часто позиция, преобладающая среди общественности сегодня, очень отличается от той, которой большинство придерживалось десять-двадцать-тридцать лет назад. И это мы наблюдаем по отношению к смертной казни в США: 20 лет назад 80% американских респондентов заявляли о поддержке смертной казни, сегодня — всего 56%. Изменения огромные.

С течением времени меняются не только позиции и мнения, но можно говорить еще и о том, что разных мнений придерживаются разные поколения. В США мы видим: чем моложе респондент, тем меньшая вероятность, что он поддерживает смертную казнь. А если именно так и происходит в Беларуси, то на момент референдума 1996 года эту часть населения об отношении к смертной казни даже не спросили — по причине ее несовершеннолетия.

В. С.: — Почему вас заинтересовало участие в конференции по проблеме смертной казни в Беларуси? Чему было посвящено ваше выступление на этом мероприятии?

Р. Д.: — Информационный центр по проблеме смертной казни, который я представляю, является неправительственной организацией, которая занимается изучением данной проблематики в основном в условиях США. Мы распространяем информацию о смертной казни, проблемах и особенностях ее применения. Когда ООН и МИД Беларуси занимались организацией данной конференции, то их интерес состоял в том, чтобы организовать дискуссию. Поэтому организаторам было интересно услышать точку зрения не только представителей стран, где нет смертной казни, но также представителей стран, где она применяется. Если бы на эту конференцию собрались лишь представители европейских стран, то, вероятно, возникло бы ощущение, что участников просто-напросто учат, указывают, что нужно делать. Государствам не нравится, когда им дают указания, что делать. Но и мне не нравится, когда говорят, что делать мне… Особенно если эти указания даются с позиции морального превосходства. Думаю, поэтому организаторы конференции были заинтересованы в представительстве стран, которые продолжают применять смертную казнь.

В своем выступлении я рассказывал о том, каким образом применяется смертная казнь в США, какие есть проблемы, считая это гораздо более полезной информацией. Ведь моя роль не в том, чтобы поучать Беларусь, чем ей следует заниматься и чего делать не стоит. Тем более что наш центр не выступает от имени правительства и очень часто с правительством мы не согласны. Я надеюсь, что моя правдивая информация о применении смертной казни в Соединенных Штатах поможет Беларуси оценить вероятность связанных с этим проблем и принять более взвешенное решение.

Правозащитный центр «Вясна»