TOP

Николай Козлов: «Как найти средства на военный парад, власть знает, а чтобы позаботиться о захоронении жертв войны — нет денег»

Год назад «Снплюс» писали о судьбе массового захоронения 10 тысяч узников концлагеря «Дрозды» в Минске. В дни празднования Победы мы снова возвращаемся к этой теме. Отношение власти к памятному месту в Дроздах  характеризует ее отношение к белорусам в целом.

О братской могиле и других проблемах, а также о планах на будущее наш корреспондент беседует с инициатором сбора подписей за благоустройство захоронения в Дроздах, заместителем председателя Объединенной гражданской партии Николаем Козловым.

— Прошло более года после кампании по сбору подписей за благоустройство массового захоронения 10 тысяч жертв прошлой войны в Дроздах. Что уже сделано и делается сейчас для обустройства этого места?

— Сделано немало. Жаль только, что все делается очень медленно, но это не от нас зависит. На сегодняшний день уже оформлен паспорт объекта историко-культурной ценности, готов проект охранной зоны, но эти документы еще не утверждены. Поэтому земля, где находится захоронение, по-прежнему в сельхозобороте, братскую могилу по-прежнему распахивает трактор, там что-то пытаются выращивать. Чиновники, работники Министерства культуры с пониманием относятся к этой проблеме, они не подвергают сомнению, что братская могила должна быть должным образом обустроена, ей должен быть придан соответствующий статус.

Для Объединенной гражданской партии уже сложилась традиция — накануне 9 мая проводить субботник в месте захоронения Дрозды. В этом году к нам присоединились лидеры и активисты движения «За свободу» и христианские демократы.

Для меня лично, как и для многих минчан, потерявших своих родственников в годы войны, приведение этого захоронения в достойное состояние очень важно. Раскопки, которые проводились, показали, что там захоронены гражданские лица — мужчины, женщины и даже дети. Мой дед пропал без вести в первые дни войны, и я допускаю, что он вполне может покоиться в этой могиле.

— Местная власть каким-то образом принимает участие в судьбе этого захоронения?

— На мой взгляд, она к этой проблеме относится равнодушно, как и ко многим другим проблемам. Пока не придет указание сверху, ничего не будет делаться, так как всем у нас руководит не человек, которого выбирает народ, а чиновник, которого назначает другой чиновник.

— Возможно, в бюджете просто нет средств?

— Как найти средства на военный парад в День памяти, на праздник с плясками, власть знает, а чтобы позаботиться о захоронении жертв войны — нет денег.

Что касается бюджета: местная власть мало на что может повлиять. Хотя все мы платим налоги, чиновники пользуются нашими деньгами по своему усмотрению. К сожалению, не для того, чтобы сделать жизнь людей лучше.

— У вас есть желание это изменить?

— Я считаю, что главным борцом за права жителей района должен стать местный депутат. Поэтому для себя я принял решение, что буду участвовать в местных выборах.

В Минске, в Центральном районе, представьте себе, есть улицы и дома, где нет водопровода и нет канализации, где люди живут как бы в позапрошлом веке. Есть дома абсолютно аварийные, непригодные для жилья, но в них живут люди, семьи с детьми, и местной власти до этого дела нет. Отношение к людям, как к крепостным. Чтобы добиться чего-нибудь, надо идти к власти и бить челом. Мы потеряли возможность влиять на свою жизнь.

Я попытаюсь это положение дел изменить. Сегодня, как показывает практика, почти никто из жителей района даже не знает фамилии местного депутата. Хотя именно он должен решать проблемы граждан, которые возникают каждый день.

— Вы принимали участие в сборе подписей против декрета № 3. Недавно вас судили за сбор подписей как за несанкционированный пикет, какое решение вынес суд?

— Штраф в 45 базовых величин. Я считаю это решение незаконным. Сбор подписей законом не запрещен, но суд произвольно расценил это как пикет. Таким образом, нарушены мои базовые права, предусмотренные Конституцией. В конце концов, я хочу спросить власть: у белорусов осталось какое-нибудь право на протест, есть возможность реализовать это право законным способом?

— Как вы считаете, выступления против декрета о тунеядстве будут продолжаться или власти удалось сбить протестные настроения?

— Протестные настроения власти сбить, конечно, удалось. Но как надолго? Сейчас повлияло то, что действие декрета формально приостановили. На сегодняшний день, насколько я пониманию, ни с кого денег не требуют, и судебные исполнители не лютуют. Однако это не решение проблемы. Во-первых, декрет не отменен. Во-вторых, как ни подавляй протесты с помощью репрессий, экономическая ситуация от этого не улучшится. Люди заглядывают к себе в карманы и в холодильники, а там пусто — жизнь не стала лучше. Поэтому, мне кажется, что злость и протест накапливаются.

Если не будут проведены структурные реформы, о необходимости которых, кстати, давно говорит Объединенная гражданская партия, если не будет коренного изменения государственного уклада, я думаю, что протесты могут стать более агрессивными и менее предсказуемыми. Потому что терпение у людей заканчивается, и это очевидно.

Оксана Алексеева

Читайте также:

Николай Козлов: «Проявляя солидарность, мы сможем влиять на власть!»

«Другие Дрозды…» Пока только планы

Сколько стоил всебелорусский «корпоратив»?

Зачем нужны танки в городе?

Другие Дрозды. Концлагерь…