• Погода
  • +23
  • EUR3,0262
  • USD2,4954
  • RUB (100)3,4673
TOP

Зачем режим угрожает оружием

Последние недели беларуские власти последовательно поднимают градус своей риторики. Если сначала госпропаганда продвигала тезисы о снижении количества протестующих и их радикализации, то затем прозвучали заявления представителей МВД о том, что ведомство готово применить не резиновые, а настоящие, боевые пули для подавления протестов.

Понятно, что эти высказывания — не самодеятельность милицейских чиновников, а результат прямого указания с самого верха.

Продвигая идею готовности властей убивать протестующих, режим пытается достичь сразу несколько целей.

О готовности стрелять власти начали говорить после знаменитой встречи Лукашенко с некоторыми политзаключенными в СИЗО КГБ 10 октября. В беларуской политике готовность к компромиссам или диалогу — проявление слабости позиции. Встретившись со своими оппонентами, А. Лукашенко в рамках этой системы координат проявил не добрую волю, а именно слабость. С учетом текущей ситуации режим не может демонстрировать свою слабость, так как это чревато дезорганизацией системы государственного управления и дезориентацией сторонников властей.

Поэтому угрозы применения оружия должны продемонстрировать силу и решительность А. Лукашенко и являются своеобразной компенсацией того, что он вынужден был общаться в течение более четырех часов с теми, кого он абсолютно искренне считает преступниками и предателями.

Далее, Лукашенко искренне верит в свою харизму. Не могу сказать, насколько эта вера обоснована — лично не общались. Встречаясь со своими оппонентами, правитель рассчитывал обменять их освобождение на согласие участвовать в конституционной реформе на условиях режима. Это должно было снизить протестное давление и давление со стороны Кремля, который требует безусловной легитимности конституционной реформы.

Угроза повысить градус противостояния и применить оружие является психологическим давлением на авторитетов протеста, чтобы заставить их публично сесть за стол переговоров с режимом на условиях режима. Говоря проще, это угроза взять в заложники самих протестующих, чтобы сломить политзаключенных и заставить их пойти на сделку с властями.

Одновременно это и знак Кремлю о возможном обострении политического кризиса в Беларуси, перехода его в силовую стадию, с целью вынудить Москву занять однозначно пролукашенковскую позицию, оказать всю необходимую помощь (прежде всего — финансовую) и отказаться от действий, которые могут навредить официальному Минску. Фактически, это шантаж Кремля перспективой того, что при эскалации противостояния (перерастания его в гражданскую войну) в Беларуси Москва может быть втянута в этот кризис непосредственно. Что будет гораздо дороже и политически, и экономически, чем удовлетворение запросов белорусских властей сейчас.

Это еще и косвенное давление на Запад с целью заставить его под угрозой перерастания политического кризиса в силовой пойти навстречу белорусскому режиму.

То есть, и Кремль, и ЕС фактически шантажируют развязываем гражданской войны в Беларуси, что и первому, и второму центру регионального влияния будет стоит гораздо дороже, чем просто признать Лукашенко и отказаться от поддержки его оппонентов (в случае с ЕС) и потенциальных конкурентов (в случае с РФ).

Безусловно, это попытка запугать. С одной стороны — протестующих и снизить уровень их активности, которая доставляет режиму серьезные политические проблемы. С другой — колеблющиеся слои населения, которые под угрозой вооруженного противостояния должны будут, по задумке режима, выбрать известное и привычное зло — Лукашенко, который как утверждает пропаганда, только один способен обеспечить в стране мир и стабильность. Режим таким брутальным образом пытается нарастить свою социальную базу.

Пока заметного влияния на протестующих угрозы применения оружия не оказали. Москва отреагировала заявлением, что белорусские власти должны применять силу соразмерно и в рамках закона. Позиция ЕС также остается неизменной. Насколько понятно из ситуации, никто из авторитетов протеста не пошел на сепаратное сотрудничество с режимом.

Что касается практической необходимости стрелять в протестующих, то ее нет. Протесты носят мирный характер. Все акты насилия провоцируются и осуществляются представителями властей. Протесты остаются инструментом политического, психологического и медийного давления на режим, а не силового. Все немирные акции против властей осуществляются вне протестных мероприятий и носят ограниченный характер.

Хотя угрозы применения оружия против протестующих представляются скорее элементом психологического давления и манипуляций, с учетом уже произошедшего в августе нельзя уверенно исключать такую перспективу.

При этом следует понимать, что применение оружия может быть санкционировано только одним человеком — А. Лукашенко. В этой ситуации крайне важно, чтобы внешние игроки заняли однозначные и жесткие позиции о недопустимости вооружённого насилия в отношении протестующих и четко указали на масштабные и быстрые негативные последствия подобных действий для белорусского режима.

Андрей Поротников, руководитель проекта BelarusSecurityBlog

Читайте также:

Про деньги на оборону и про «последние копейки»

Что надо обязательно включить в новую Конституцию

Почему мирный протест — рациональный выбор

На скользкой тропе дипломатической войны